ГП С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ АСТРОЛОГИИ

Автор: Friyana

Рон Уизли

1. Штрихи к портрету.

Внешность и основные черты – Рыбки с ощутимой Марсианской примесью.

Огненно-рыжие волосы, веснушки, не темная кожа, привычка кидаться в драку прежде, чем толком объявят к ней повод – Марс присутствует, но это все, что о нем можно сказать. Нет пылающих глаз, нет агрессии, нет неконтролируемых взрывов… Ну, то есть, взрывы-то, как раз, очень даже есть, вот только чересчур выглядывают из-за них совершенно не Марсианские уши. Все «припадки ярости» здесь есть банальное следствие нездоровой эмоциональности, причем настолько нездоровой, что даже при внешне довольно легком и поверхностном характере на самые порой ничтожные раздражители идет глубочайшая реакция. Марс попутно включается, но, похоже, по большому счету его не так уж и много – Рон не агрессивен и не горазд в запале прошибать лбом стены. Возможно, именно потому, что его всегда есть, кому остановить, а в иных случаях он в драку просто не лезет.

Рон рассеян, невнимателен и учится спустя рукава. У него отвратительная память, довольно примитивная даже для подростка речь и ограниченный круг ментальных интересов. Его способ выражения мыслей порой напоминает ту собаку, которая все понимает, только сказать ни черта толком не может. Меркурий, похоже, здесь слаб настолько, насколько это, вообще, возможно – как водится, притягивая выраженных Меркурианцев.

При всей внешней отстраненной пофигистичности Рона по отношению к эмоциональной и чувственной сферам, в просторечии именуемым личной жизнью, он патологически в них нуждается. Он зависим от мнения матери, признает ее власть над собой и при всем своем недовольстве ею не склонен «рвать корни» - даже та малая, как ему кажется, часть ее внимания, совершенно определенно ему нужна, пусть он и не в состоянии ни удовлетвориться ею, ни потребовать больше. Рыбье качество – страдать молча, вместо того, чтобы хотя бы поговорить (провальный Меркурий вообще сразу ставит под сомнение возможность хоть какую-то проблему в отношениях решить переговорами).

Рон заботится о Джинни, ревнует Гермиону и вообще, похоже, способен на искреннюю эмоциональную привязанность – правда, не бытового, а, скорее, возвышенно-отстраненного плана. «Смотреть на вас мне столь мучительно, что лучше я совсем уйду» – такой Рыбий подход к отношениям лучше всего описывает поведение Рона перед балом на четвертом курсе, когда эта глубоко выстраданная истина вылезла на свет божий, дабы Рон мог искренне швырнуть ее впоследствии в лицо обалдевшей Гермионе. Не нуждайся он в девушке, история с Крамом зацепила бы его не больше, чем Гарри. С другой стороны, не будь он Рыбой, чувства проявились бы раньше и куда как проще.

Венера присутствует, но, будь она просто сильна, Рон был бы романтичным и галантным кавалером, а мы имеем зажатое, нуждающееся в понимании и такте существо. В такте – потому что признавать собственные потребности Рон не больно стремится, а удовлетворять их в глубине души более чем желает. Стало быть, Венера не сильна, а экзальтированна.

Как и положено Рыбе, Юпитер в задатках имеется – Рон амбициозен, и неслабо. Его первая реакция на Гарри Поттера характерна до не могу – ты тот самый? Ты знаменит! О, да ты еще и храбр! Любопытство прет изо всех щелей – я сижу рядом с Тем-Самым-Мальчиком! Я с ним разговариваю! Причем подобострастия пока нет. Оно появится позже, хотя, похоже, сам Рон его появления так и не отследит.

Итого по планетам: Юпитер плюс Венера минус Меркурий – получаются таки Рыбки.

Рон – единственный из Уизли (не считая Перси), кто откровенно стыдится собственной бедности, пусть и не признаваясь в этом. Для него важен социальный статус, хотя воспитание всеми силами задавливает эту важность в глубины подсознания – снова Юпитер. Он будет презирать того, у кого есть деньги, если этот человек посмеет продемонстрировать ему, что финансовая пропасть между ними существует и она заметна. К прочим Рон равнодушен, но эта связка из денег и демонстрации выводит его из себя. При полной, в общем-то, всю дорогу индифферентности Гарри к Малфою, именно Рон, единственный из всей троицы, готов бросаться на Драко чуть ли не с разбега каждый раз, как только завидит на горизонте. И тот не остается в долгу. Почему такая почти личная вражда?

Они делят внимание Поттера, как две влюбленные девицы, каждая из которых внимания хочет и к нему стремится, но в глубине души совершенно не уверена, что получит и заслуживает. У Рона тут неоспоримое преимущество – еще бы, он умудрился отвоевать Гарри у Малфоя с первой же встречи (не у кого попало, Малфои и Уизли – это ж почти что Монтекки и Капулетти с их кровной враждой и взаимным презрением, о которых, как водится, всерьез помнит только младшее поколение). Гарри не просто предпочел Рона – он публично оскорбил Драко, отказавшись протянуть ему руку! Тогда как самого Рона буквально только что кормил лягушками. Хороший трофей для вечно неудовлетворенной жизнью Рыбки, и хороший флаг, чтобы прикрываться потом от собственных комплексов при каждом удобном случае.

Впрочем, Рон с Гарри за это весьма щедро расплачивается – правда, так, как это умеют Рыбы. То есть, становясь в нужных местах кривым зеркалом и всеми силами отражая именно ту действительность, которую жаждет увидеть партнер, приходя на помощь, где позовут, и бесхребетно помалкивая там, где не велено подавать голос.

Рыба – страшное существо, особенно для людей, склонных к самообману.

Рон явно не тянет на лидера. Он с детства на вторых ролях, младший брат при выдающихся старших (уж слишком по-разному выдающихся, чтобы можно было на что-то рассчитывать), он донашивает за ними обноски и не по каждому празднику получает долгожданную игрушку. Косвенные указания, но на вполне Рыбью судьбу. Это не Сатурн, вынуждающий с малолетства привыкать к лишениям и ограничениям. Это общий фон не-достатка, не-благополучия и не-комфорта, тонким налетом существующий поверх удачного, в целом, бытия – в душевном смысле.

С другой стороны – удачного для кого? У Рона любящие родители и братья, у него дружная (в большей своей части) и теплая семья, не страдающая излишним пессимизмом или склонностью впадать в уныние. И, тем не менее – сам Рон в него не просто нередко впадает, а, такое ощущение, что в глубине души из него и не выходит. Правильная Рыба страдает всегда, а, когда нет повода, то – просто, потому что жизнь такая. Это ее суть, она так мир воспринимает.

Все реплики Рона о родителях и их заботе пронизаны прорывающимся сквозь все понимающую тоску раздражением. Ему грустно, что собранный ему в дорогу сэндвич снова с тем, что он не любит – но на самом деле ему грустно, что внимание и силы матери рассредоточены по семерым детям, и ему – как он весьма эгоцентрично уверен – достается меньше, чем другим. Его свитер не того цвета, его мантия слишком стара, его палочкой пользовался Чарли, а крыса принадлежала Перси. Рон лишен возможности даже завести себе лично свое, отдельное домашнее животное – что уж говорить о новой одежде или метле? Бедный мальчик, не досталось ему в жизни счастья.

И так бы и оно и выглядело, если бы не его братья. Те самые, которые выросли у той же мамы, получают от нее те же свитера домашней вязки и те же сэндвичи на дорогу. И при этом не ходят с видом людей, замученных душевными терзаниями и тяжестью несправедливости мира. Все это наводит на смутные мысли, что проблема не в семье и бедности, а в голове у Рона, настырно ищущего повод, чтобы обоснованно и глубоко завуалировано пострадать – причем желательно такой, который нельзя изменить. Кроме Рыб, подобной особенностью в Зодиаке больше никто не грешит.

Рон – тактик-шахматист, а не стратег, он не продумывает и не анализирует ни события, ни собственные поступки и реакции. Он импульсивен, но импульсивен, скорее, интуитивно – при всей проявленности Марса, дающего Рону и вспыльчивость, и стремление решать проблемы криком и кулаками, он безволен и пассивен, реально не делая ничего, чтобы поводов для нытья стало хоть чуть поменьше. Он не в состоянии изменить свою жизнь самостоятельно; все, на что его хватает – это втихую завидовать более активным и успешным братьям (а таковые они у него все, даже сумевший перешагнуть через барьеры воспитания Перси) и с тоской вздыхать, глядя на старые мантии и очередной домашний свитер нелюбимого цвета. Даже бурная коммерческая деятельность близнецов в Хогвартсе при всей внешней заинтересованности Рона ею зацепила его лишь краем – в вопросах финансов Рыбы ужасающе бездарны. Причем не потому, что не способны просчитать выгоду, а именно по причине своей безвольности и упрямой склонности до последнего плыть по реке только вниз, да и то лишь со скоростью течения.

Рон подвержен чужому влиянию и, скорее всего, даже признает это за собой – он нуждается в сильном плече, которым жаждет восхищаться, и обладатель которого не должен презирать его за его слабость. Потому как, опять же, восхищаться он мог бы и братьями, и на них же и опираться, но те поголовно – сволочи, и бедного Рона шпыняют почем зря. Гарри Поттер на их фоне – идеальный партнер, несомненно, даже если забыть, что он еще и боевой трофей, которым приятно размахивать.

Кстати, еще один до жути Рыбий поступок Рона – это его совершенно мазохистская ссора с Гарри на четвертом курсе. Амбиций в мальчике так много, что они лезут через край и временами передавливают даже разумные и осознаваемые потребности. Ему пришлось в итоге выворачиваться наизнанку, проявляя максимум тактики при явно идиотском выборе стратегии (Рыба, что с нее взять), чтобы все же помириться с другом, без которого он снова стал серой тенью с безликой жизнью, каким и был до него.



2. Размышления на тему

Ни одно создание в Зодиаке не делится с такой мрачной и бесповоротной отчетливостью на высшую и низшую октавы, как Рыбы. Да, проявления любого из знаков различаются в зависимости от того, на какой ступени находится принадлежащий к ним человек, но только у Рыб пропасть между ними настолько огромна.

Низшая Рыба – это мусорная яма Зодиака. Здесь пластичность становится бесхребетностью, а восприимчивость и отзывчивость трансформируются, превращая Рыбку в полупрозрачную бескостную медузу, способную не только принять любую форму, но и изменить по заказу свою сущность, структуру и состав, дабы иметь способность проявлять нужные окружающей среде (в данный момент) свойства. Не самое плохое качество, если не считать того, что, грубо говоря, добра от зла низшая Рыба совершенно не отличает, и поэтому вляпаться может во что угодно, с одинаковым рвением стремясь стать незаменимой рядом с тем, кого пытается отражать, будь он хоть чертом, хоть ангелом.

Рыбу нельзя обвинить в предательстве – она не предает никогда. Она просто каждый раз, оказываясь рядом с впечатляющим ее человеком (а впечатлить ее несложно, она теряет волю при виде струящейся силы и лучащейся к ней лично доброжелательности), пытается создать для него максимально комфортную атмосферу, перестраиваясь практически мгновенно и в доли секунды переставая быть тем, чем являлась для кого-то другого. Поэтому в чем еще Рыбу нельзя обвинить, так это в глобальной преданности кому-либо. Она любит только до тех пор, пока сидит именно на этих коленях и кормится именно с этой руки.

Любая Рыба проще всего гребет до мира собственных фантазий, спонтанно выпадая туда из реальности, как только последняя ставит задачку чуть сложнее, чем дважды два. В мечтах у Рыбы всегда все гармонично, и, если высшая ипостась способна, не напрягаясь, протолкнуть свои мечты в жизнь, то низшая безвольна ровно настолько, чтобы подобного и не пытаться хотеть – ей не нужен гармоничный мир, ей нужны гармоничные фантазии. То есть, вы, конечно, может попробовать помочь бедной страдалице и подкорректировать окружающий мир, чтобы Рыбе было теплее и комфортнее, но, скорее всего, она обзовет это вмешательством в ее личные свободы и будет продолжать обоснованно страдать – именно потому, что страдание и есть ее настоящий комфорт. Правда, не стоит наивно надеяться, что она позволит кому-либо спокойно думать о себе подобную чушь.

Добиться реакции от Рыбы очень легко, но это не значит, что при этом от нее можно добиться настоящих чувств. Кидаясь с кулаками на Малфоя, крича на рискнувшую связаться с Крамом Гермиону, вываливая тонну возмущения на занявшуюся, наконец, своей личной жизнью Джинни или хохоча над проделками близнецов, Рон, как Рыба, в глубине души каждый раз прячет нечто совершенно иное. Его истинного отношения к происходящему ни его поступки, ни его слова не объявляют и не характеризуют. Что именно он прячет – вопрос когда-то открытый, а когда-то совершенно прозрачный, факт в том, что в эмоционально значимых ситуациях он никогда не демонстрирует того, что чувствует на самом деле. При всей его кажущейся простоте и открытости он абсолютно закрыт ото всех, в том числе и от Гарри, тогда как Рыба высшей октавы была бы на его месте предельно искренна и вывернута наружу – в любой ситуации без лишних жестов и намеков создавая неуловимую ауру доверия еще до того, как прозвучат первые слова.

Еще один факт в пользу принадлежности Рона к Рыбам низкого уровня – его реакция на ситуации, когда он оказывается обязанным кому-либо, за исключением провального и неинтересного ему Меркурианского плана (то есть, не считая учебы). Например, после чемпионата по квиддичу, когда Гарри что-то там ему подарил, Рон встал в позу и кочевряжился вплоть до рождества – хорошо, хоть не непрерывно – пытаясь вылезти из чешуи, но расплатиться и не остаться должным. Искренне не видя разницы между подарками и подачками, он не способен перешагнуть через собственную гордыню, в глубине души всегда ставя знак равенства между несамодостаточностью и унижением, не понимая, что самодостаточность – качество, вообще-то имеющее весьма слабое отношение к бытовым вопросам.

Неудивительно, что Гарри не сказал ему, куда дел выигрыш Тремудрого турнира. Рон и это благополучно отнес бы на счет своих долгов.

Рыбы высшей октавы имеют железобетонный иммунитет против фобий любого пошиба – они просто выше всей этой астральной мути на порядок, и даже способны, если приспичит, с легкостью навесить подобные страхи на окружающих (или столь же изящно и незаметно убрать), хоть и не понимают никогда, как именно они это делают. Рон же не только панически боится пауков, ему хорошо бы вообще когда-нибудь пережить свой страх – не то, что разбираться с чужими. Высшие Рыбы молчаливы и загадочны – Рон болтлив. Они способны передавать словами невербализуемые переживания – Рон же их словами, скорее, скрывает.

Рыбьи свойства лезут отовсюду, куда ни ткнись, вот только качеством Рыба, похоже, не вышла.

Кармическая задача Рыб состоит в самопожертвовании, но не бесцельном, а приводящем к взрывному духовному росту окружающих (хоть сам Христос и Козерог, но христианство – учение, Рыбье до мозга костей, и его жертва – самый простой тому пример). Рыба должна, просто обязана уметь относиться к миру так, чтобы видеть одновременно и его несовершенство, и свою в нем пассивно-любящую роль, именно отстраненной и возвышенной любовью изменяя его мелкие огрехи. Она должна быть покорна своей судьбе, понимая, что только так можно вычистить из собственной души грязь гордыни и суетности, получив взамен возможность любить.

Рон изначально отрицает окружающий мир, в этом его основная и глубинная проблема. Даже Перси, пойдя против родителей и привитых ими принципов, более смел и честен сам с собой – ему не нравится результат, и он пробует по-другому (не стану утверждать, что это – его личное решение, но тем не менее). Рону результат не нравится также, но сделать хоть какие-то телодвижения – да что там, решиться хотя бы на мысленные потуги! – в сторону возможных перемен ему в голову не приходит. Возможно, в первую очередь, потому, что любые перемены начинаются с принятия того, что уже есть – а есть бедность, в которой Рон – так же, как и Перси – винит родителей.

Однако тут в ход вступают жесткие принципы (Юпитер силен, от него никуда не деться) – Рон, как Рыба, неразвитая до убожества, видит мир плоским и состоящим из двух ограниченных крайностей. И родители в нем – на той же стороне, что и Гарри, спорить с которым Рон по определению не готов, пока находится под неотразимым влиянием его силы и решительности. Зажавшись в тисках этической проблемы, которую он (как и все Рыбы, скажем честно) придумал себе сам, Рон бьется, хватая ртом воздух и шлепая хвостом по бокам, но не может найти выхода. Ему не хочется повторять судьбу отца и матери – и он не может, да и не желает, идти против них, против Гарри и всех, кто за ними стоит. Осознать же, что сторон может быть чуть больше, чем две, да и вообще – одно с другим слабо связано – Рыбе не дано. У нее повод страдать иначе пропадет.

Это тупик, не выйдя из которого, Рон не сдвинется никуда.

Он ноет и хнычет, барахтаясь в унылых тяготах собственных будней, и только яркость приключений, в которые он вечно втаскивается следом за неуемным Поттером, спасает от того, чтобы объявить свою жизнь неудавшейся и, как любая Рыба подобного пошиба, начать тихо спиваться (скуриваться, скалываться или любым другим способом скатываться по наклонной в низшие слои тонкого мира). Такое ощущение, что, убери Гарри – и реальность Рона тут же снова потускнеет и облезет, явив глазу все свое неприкрытое убожество. А приключения дают шикарнейшую возможность продолжать предаваться самообману, делая вид, что это У НЕГО САМОГО, а вовсе не у Поттера, к которому он присосался, яркая и насыщенная судьба.

Рон не думает о будущем всерьез – пожалуй, он единственный из прописанных персонажей, кто не делает этого никогда. В его мечтах, как очевидно следует из канона, есть лишь продолжение череды цветных вспышек, которые дарит близость Гарри. Главное – не отставать от Поттера, и эту мысль Рон помнит всегда и твердо. Гарри идет в авроры? Отлично, я тоже. Никаких попыток прикинуть, нужна ли эта профессия лично ему и будет ли, вообще, ему комфортна жизнь сотрудника спецслужб. Будет – если Гарри рядом! Прямо страшно подумать, что будет, если Гарри в один прекрасный момент испарится с горизонта Рона Уизли.

Хотя, впрочем, результат получится вполне предсказуемый. Если Рыба высшего плана воспринимает страдания почти с искренней благодарностью всевышнему как раз потому, что под их влиянием действительно духовно растет, то такая, как Рон – потому, что они позволяют уткнуться в них носом и не делать более ни черта. Нет более запойных алкоголиков и упертых наркоманов, нежели ушедшая в мир фантазий Рыба – а уйти туда ей мало того, что регулярно есть соблазн, так еще и поводы иногда жизнь подкидывает! И тогда, например, можно сесть и оставшиеся лет пятьдесят творчески барахтаться в воспоминаниях о том, как однажды лунным вечером (или солнечным утром) Рыбе было хорошо. И горе тому, кто попытается вытащить ее наружу и заставить жить. Жизнь меркнет по сравнению с незамутненной чистотой ее страданий.

Подстава в том, что в мире Роулинг нет и не может быть места тому пути, который – единственный – мог бы сделать из Рона то, что предполагалось природой. Сложись ситуация иначе и не представляй она к финалу шестой книги разыгранный, как по нотам, шахматный этюд с предопределенным финалом, Рон вполне мог бы попробовать найти себя – в первую очередь потому, что путь Гарри тоже не был бы столь печально и бесповоротно предопределен. Да и вообще – не факт, что «сильным плечом» для нашей Рыбы в итоге оказался бы именно Поттер.

Пока Гарри рядом, Рон неизбежно будет гоняться за приключениями (то есть, за Поттером, по сути), убегая при этом от своей жизни. Но, не будь в мире Темного Лорда, приключений могло бы и поубавиться, да и Гарри, скорее всего, не отрицал бы так перепугано собственный Плутон, а смолоду вляпался бы в совершенно другие игры, от которых Рона (есть слабая надежда) могло бы мгновенно отнести за километр, почуй он в Гарри жесткость по отношению к себе – а игры с Плутоном вполне могли бы такую жесткость в Поттере сформировать.

Рыбий потенциал, по идее, должен развиваться в совершенно конкретную сторону. Не случайно ситуация воспитания Рыбы – это тот самый фон не-достатка и не-благополучия, в котором и вырос Рон. Рыба должна смолоду видеть все реалии нуждающегося в любви и заботе мира, дабы со временем найти точки выражения и приложения этой любви. Развитая ее ипостась способна, как никто, ощущать проблемные точки и шероховатости – что в людях, что в ситуациях, что в обществе в целом – и уметь их незримо заглаживать.

Талант Рыбы впечатываться в партнера с размаху всей душой и по самые уши в высоком варианте предполагает способность изящно и незаметно, буквально на тонком плане вычищать при этом его энергетический фон, оттягивая на себя всю накопившуюся астральную грязь и небрежно сплевывая ее в сторону, максимально этим расслабляя и давая необходимый отдых. Эдакая «маленькая женщина рядом с большим человеком», незаменимое существо для того, кто много трудится ради общего блага и не успевает заботиться о себе.

Низшая же Рыба – это прилипала, которая на полноценный симбионт не способна даже близко. Она – всего лишь банальный паразит, не умеющий заниматься собой самостоятельно и жаждущая, что ее напичкают нужными эмоциями. Присасываться и вытягивать энергию она может, но не ту, что мешает жить и творить, а как раз ту, на которой партнер жить и пытается. От воли партнера тут уже мало что зависит, но лучше ему быть посильнее и с желаниями своей сдуру прикормленной Рыбы совпадать – иначе она выжрет сама все, что сочтет нужным, предварительно вымотав эмоционально, как заправский вампир (и вновь невольно вспоминаются ссоры Рона с Гарри, Джинни и Гермионой).

Любые попытки Рыбы вписаться в меркантильный и жестокий реальный мир заранее обречены на провал – она чересчур бесхребетна по своей сути, чтобы выдержать конкуренцию и вытоптать себе место под солнцем. Ее удел – быть либо отражением того, кто вытопчет все за нее, либо (в совсем уж положительном варианте) – тем светочем божественной любви, который способен растворять мрак в душах даже законченных негодяев, даря им прощение, очищение и перерождение. Но, поскольку до роли матери Терезы Рону, как до мировой олимпиады по зельеварению, то максимум, на который он мог бы быть способен – это стать тем самым штатным душевным ассенизатором при ком-то великом. К слову сказать, великие люди к Рыбам вроде Рона и сами тянутся – ну, нравится им, когда кто-то так качественно отражает их великолепие!

Самое обидное, но от того не перестающее быть бьющим в точку определение для мужчины-Рыбки такого уровня – лузер. Сам по себе Рон не способен добиться совершенно ничего при всем его выраженном Марсе – активность есть, зато нет ни ума (Меркурия), ни воли (Солнца). Не самым лучшим образом воспитанный и прущий, где не надо, Юпитер, дал куда большие амбиции, нежели Рон в состоянии удовлетворить, при этом не вдолбив в его рыжую голову, что к честолюбию и далеко идущим планам (ну, мечтам в данном случае) неплохо было бы сначала приложить и голову. Подумать, то есть – а реализуемые ли все это, вообще, мечты? Или мы тут себе сами полноценное ложе для дальнейших страданий заранее копаем?

Путь аврора для Рона неприемлем даже в том случае, если Поттер сумеет остаться рядом, и будут они служить на благо общества бок о бок. Нет в Уизли ничего, что склоняло бы к подобной работе, кроме совершенно зачаточных Рыбьих задатков вычищать грязь отовсюду, где она есть (ему и их-то, похоже, никогда не развить). Рыба на войне способна быть лишь медсестрой – или священником, провожающим в последний путь павших воинов, но и то, и другое Рону, как очевидно, весьма не близко. А уж воин из низшей Рыбы просто никакой – она сломается и сопьется через пару действительно кровавых драк и ситуаций, где надо будет принимать решения самостоятельно и быстро, да еще и не только за себя.

Рон мог бы найти себя в искусстве, будь у него хоть малейший талант к чему-либо, кроме фантазий, бегания за Поттером и шахмат. Он мог бы стать хорошим мужем для сильной и деловой женщины, согласись он на столь немужскую роль и умудрись до нее дорасти – чему не сбыться, ибо путь от паразита до полноценного симбионта чересчур длинен и тернист, да и подразумевает куда более глубокий внутренний мир и совершенно иную степень внутренней честности, нежели та, на которую Рон с грехом пополам согласен.

В описанной каноном ситуации Рон оказывается зажатым между ужасом от перспективы собственного безвольного и апатичного будущего в отсутствии Гарри с одной стороны, и самим Гарри с его самоубийственными планами и выходками – с другой. Честное слово, просто от души надеюсь, что в финале Рон падет смертью храбрых (ну, или просто – случайно оказавшихся рядом). Это будет куда как лучше, нежели обнаружить себя беспомощным, потерянным и одиноким – а такой исход неизбежен, поскольку уж больно притянутым за уши кажется возможное счастье Гарри. Если Поттер и не умрет, то вряд ли потащит в будущее балласт в виде Рона Уизли – сдается мне, ему будет слегка не до того.

А, подхвати Рона, как переходящее из рук в руки красное знамя, Гермиона Грэйнджер – смерть в бою для самооценки и гордости мальчика была бы менее болезненным событием, нежели то, во что превратится в этом случае вся его дальнейшая жизнь. Потому как – не вижу я предпосылок, дабы наша медуза вдруг стала личностью, способной если и не быть собой, так хотя бы помогать быть собой другим.

Обсуждение статьи на форуме


В мастерскую


На главную
Замечания и поправки отсылать Anni