Марафонец

АВТОР: Karboni
БЕТА: Aeris

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Ремус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, humour

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: "Нам нужен Люпин". С этого все началось...

ПРИМЕЧАНИЕ: у этого фика есть продолжение - "Простая история", "Вход и выход" и "Четверг".




- Нам нужен Люпин. Если все получится у них, а не у старого маразматика, будет, чем торговаться с Поттером и Хмури. Если все получится и у них, и у старого маразматика, я смогу выполнить его просьбу сохранить последнего. Если же сопляк не победит – оборотня получит Лорд. Как ни посмотри, он будет нашим джокером.

- Его еще нужно заполучить.

- Не сомневайся. Все охраняют мальчишку. Любого другого я смогу выкрасть.

- Но может быть…

- Поттера охраняют – раз. Он должен сразиться – это два. И три - ты слишком много говоришь о нем. Мне это не нравится. И вряд ли понравится твоему отцу.

- Я говорю столько, сколько нужно. Профессор, я согласен.

- Тогда, сиди здесь и жди меня.

- Я хочу пойти с Вами.

- Ты будешь мешать и свяжешь мне руки, если что-то пойдет не так.

- Я не буду!

- Я не намерен обсуждать свои действия с неуравновешенным, невыдержанным и несознательным юнцом. Ты остаешься и подождешь меня у портала. Это ясно?

- Профессор…

- Хватит. – Профессор Снейп направился к камину, даже не повернув головы в сторону разочарованного и взбешенного Малфоя – младшего.



Свадьбу решили играть в Дырявом котле. Дом на Гримуальд-плейс, 12 был под запретом из-за строгой секретности, Нора только что пережила торжество Билла и Флер, а больше подходящих мест не нашлось. Ремус чувствовал себя отвратительно. Его просьбы, уговоры перенести свадьбу, подождать, пока война закончится, разбились о резонный ответ: а вдруг после решающего боя жениться будет уже некому? Что если это время - кто знает, неделя, две, или, может быть, месяц - их последний шанс на счастье? И он сдался. Даже подумал с облегчением: месяц – это не страшно. Он может не опасаться своей старости и болезни на глазах у юной супруги. Может изгнать мрачные мысли о том (или «мрачное подозрение, что...»), что решение Тонкс продиктовано не любовью к нему, а желанием не уступить Флер в благородстве. Может не думать, что будет, когда его прелестная невеста убедится в его неопытности, робости и возможной несостоятельности. Он будет просто наслаждаться счастьем. Любовью. Ремус вытер пот со лба. Нет, все-таки свадьба - ужасный день. Или это он просто старый, измученный оборотень. Он нездоров. Ремус слепо пошарил рукой по тумбочке, глянул на будильник и расстроился. Через полчаса он должен спуститься, чтобы встретить невесту и гостей, а у него не хватает сил переодеться в парадную мантию Артура Уизли, собственной у нищего Ремуса не было. И почему ему так нехорошо? Всю ночь он плавал в поту, голова была ватная, на легкие давила мокрая жаба, вызывая тошноту и тупую боль под ребрами. Вдобавок, принимая душ, оборотень заметил на животе красную сыпь. Сыпь Ремус убрал заклинанием, решив потом выяснить причины аллергии, но общее состояние не улучшилось ни на йоту. Последние запасы энергии ушли на то, чтобы надеть рубашку и брюки. Вялые мысли о том, что необходимо взять себя в руки и встряхнуться, разбивались в гудящем черепе на несвязанные между собой черепки. И тут в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли.

- Ремус, не копайся, ты уже должен быть внизу.

- Здравствуй, Артур.

- Ты весь белый. Волнуешься? – Артур Уизли радостно похлопал оборотня по спине. - Брось! Я, когда женился, тоже дергался, но все кончилось просто прекрасно! Уверен, ты будешь так же счастлив! Ремус, да приди в себя!

- Это естественно. Он ведь перестарок. Ты хоть представляешь, что делать с женой в первую брачную ночь, а, Люпин? – Шизоглаз Хмури вынырнул из-под кровати Ремуса и продолжил простукивать стены и заглядывать в углы и щели в поисках возможных врагов. – Тебе не нужен совет специалиста?

- Спасибо, понадобится - спрошу у Артура, – огрызнулся покрасневший Ремус.

- Будет поздно, опозоришь орден, коллектив тебя не простит... А что это ты зеленый, как побеги мандрагоры? Давайте-ка выпьем и пора спускаться, – Хмури прекратил обыск гостиничного номера и протянул свою фляжку Ремусу. – Ну, за здоровье невесты! Оборотень глотнул. В голове зашумело. Он покачнулся, но устоял, даже подчинился бодрому приказу старика спускаться вниз. Артур, человек внимательный и заботливый, взял Ремуса за локоть, и благодаря этой поддержке в половине двенадцатого по Гринвичу Ремус Люпин стоял перед сияющей невестой и немногочисленными гостями, мужественно улыбаясь своему неотвратимому счастью.

- Поздравляем вас.

- Профессор Люпин, я так рад!

- Вот видишь, Ремус, давно пора было!

- Нимфадора, дорогая, очень смелый поступок!

- Мы восхищаемся твоей решительностью, девочка! Будьте счастливы!

- Ремус, цени, как тебе повезло, и береги ее.

- Идемте же к столу! – Сияющая Молли Уизли указала на дверь в залу. Тонкс, очаровательная, с празднично-алыми волосами, положила на жесткое сукно мантии изящную ручку в длинной белой перчатке и нежно улыбнулась своему без пяти минут спутнику жизни.

- Да, сейчас. Артур, на две минуты, - Ремус мягко освободился, и сделал шаг к лестнице. Гости и слегка встревоженная невеста прошли в украшенные олеандром и омелой двери. Хмури, обернувшись, выразительным жестом показал: нашел, мол, время для консультаций, и маги остались вдвоем.

- Меня тошнит. Голова кружится. Доведи меня до туалета, я боюсь, упаду... Как все некстати, – бормотал Ремус, тяжело опираясь на плечо мистера Уизли.

- Ремус, ты заболел? Перепил вчера? Осторожно, еще ступенька.

- Нет, не знаю, подожди меня. Не уходи, я не спущусь сам.

- Давай, внизу Поппи даст тебе каких-нибудь микстурок.

- Думаешь, она с ними не расстается? - вяло отмахнулся Ремус и зашел в грязный клозет «Дырявого котла». Покосившиеся двери кабинок, разбитая лампочка на потолке, треснувшее зеркало над умывальниками... Ремус оперся об один из них и внезапно ощутил чужое присутствие. Попытка прислушаться провалилась из-за звона в ушах, вонь перебивала все остальные запахи даже для чуткого носа оборотня, поэтому испугаться как следует он не успел. Неожиданно перед ним возникла черная фигура.

- Поздравляю, Люпин, – мокрая тряпка с легким запахом эфира легла на лицо. - Даже не представлял, что все окажется так просто... – конца фразы Ремус Люпин уже не услышал.

* * *

Снейп радовался своему успеху ровно до того момента, когда Ремус Люпин обязан был придти в себя. Северус хорошо обставил мизансцену для встречи с кошмаром своей юности, судите сами: пустая белая комната, кушетка посредине, на ней, как цыпленок на разделочной доске, распят проклятый оборотень, а он сам, весь в черном, смотрит на тело с презрением и горделивым превосходством. А этот волк… Сначала под действием вульгарного маггловского средства он лежал, как бревно. Потом действие хлороформа прошло, и Люпин повел себя столь возмутительным и не вписывающимся в планы Снейпа образом, что заслужил бы солидную порцию непростительных заклятий, не выгляди он именно как жертва Авады Кедавры, Круцио и Империо вместе взятых. Снейп растерялся. Люпин трясся, словно подхватил тропическую лихорадку, и сипел, как полусгнивший клавесин в одной из каморок Филча. Подумав с минуту, Северус решительно подошел к кушетке и, скривившись, похлопал пленную тварь по щекам.

- Мерлин, да он сейчас возгорится. Драко! – дверь в комнату открылась, и юноша застыл на пороге в крайне неодобрительной позе.

- Неужели, я все-таки понадобился профессору?

- Что? А. Не ты. Нужна холодная вода, много, и уксус. И не входи сюда, на всякий случай.

- Это еще почему?

- Он болен. Пока не разберусь, чем, и не сварю предупредительное зелье – ты не будешь к нему приближаться.

- Вот почему победа была столь легкой и блестящей? Четвероногий друг двинул по прямому пути на живодерню? А Вам удалось перехватить его на полдороги? Вот это подвиг!

- И марлю. Быстро! – Драко чертыхнулся, но тон Снейпа не оставлял сомнений в его боевом (?) настрое, и юноше не очень хотелось оказаться невинной жертвой этой злобы, вместо полудохлого оборотня. Он вяло отправился на кухню, служившую в их временном убежище одновременно походной лабораторией, медпунктом, кладовой и спальней профессора.

Снейп сжал зубы, нахмурился и осторожно потянул мантию Люпина. За краешек. И чуть не свалил Ремуса на пол. «Все равно мне придется его раздеть. И как-то лечить невесть чем заболевшее существо, для которого человеческие зелья могут оказаться смертельными. Как унизительно и противно». - Больше Снейп не сомневался. Он был человеком действия, и, раз приняв решение побороть брезгливость, не видел причин тратить время даром. Профессор молниеносно расправился с застежками мантии, избавил Ремуса от белой рубашки, (когда-то имевшей длинные рукава и воротник, а теперь, благодаря портняжным талантам хозяина и собственному почтенному возрасту, превратившейся в сатиновое поло); с омерзением откинул ее в угол, взялся за майку оборотня и тут же отдернул руки. Грудь, плечи и подмышки Ремуса были густо покрыты розовыми пятнами, размером в кнат и красными точками. Северуса передернуло. Одно дело прикасаться к чудовищу, пусть ненавистному, но *относительно* безопасному, другое – к непонятной заразе, превратившей его невольного пациента в подобие жертвы боликожника багрового. «Спокойно, ничего страшного не происходит. Если я наколдую перчатки, пальцы утратят чувствительность, а я не могу себе это позволить. Я в силах сварить зелье против этого загадочного/странного недуга. Как только пойму его природу», - цепкие пальцы стянули хлопок, и ухватились за ремень брюк, явно не имевших до дня бракосочетания никакого отношения к Люпину, будучи несколькими размерами больше. «Он меня возненавидит. Его кормят, судя по дыркам на ремне, только на свадьбах, похоронах и днях рождения. Надо было дождаться конца празднества». Снейп усмехнулся и снял с бесчувственного тела оставшуюся одежду.

На ногах и животе сыпи не было. Пах пятна тоже не затронули. Но каждый кусочек кожи горел так, будто все адское пламя, коим пугали доверчивых магглов, выплеснулось на одного Ремуса Люпина.

Снейп ощупал сотрясаемого лихорадкой оборотня. Ничего хорошего не обнаружилось, наоборот - лимфатические узлы увеличены, суставы распухли, на шее несколько не вполне заживших шрамов. Профессор разозлился. Он, прочитавший гору литературы по темным созданиям, никогда не обращал внимания на книги об их лечении?. Впрочем, скоро Снейп утешился мыслью, что и статей таких ему не попадалось. Уничтожение, размножение, стратегическое использование - вот, пожалуй, и весь список проблем, актуальных для магического общества в отношении подобных тварей. Северус выругался. Если Люпин издохнет в их убежище, а Поттер победит Лорда, ему легче самоубиться вслед за оборотнем. Орденская шайка растерзает его, попытается, во всяком случае. А кожа у Люпина очень мягкая. И тонкая - жилы просвечивают. «Если выживет, и все закончится, - размечтался Снейп, - я его дружков в порошок сотру. О каком иммунитете может идти речь при такой дистрофии? На нем не анатомию, а строение костей изучать можно, молекулярное».

- Профессор, что вы делаете с его ногами, гладите?

- Драко, я просил уксус.

- Принес. Ух, ты! У всех оборотней такие дубины?

- Драко, ты можешь идти.

- Профессор, я только хотел сказать... - Снейп скользнул по юноше сузившимися от ненависти глазами и прошипел:

- Что-то полезное, Драко? Может, как нам выпутаться из этой скверной истории? Или как объяснить Поттеру, почему мы сочли шкуру оборотня лучшим украшением гостиной? Или как объяснить Лорду, что мы грохнули шпиона Дамблдора, не вытянув из его грязной пасти ни одной достойной внимания Его Темнейшества тайны? Или на тебя снизошло озарение, и ты вспомнил, как называется книга о болезнях оборотней? Нет? Вопиющее замечание о размерах члена этой половозрелой особи исчерпало твой природный интеллект?

Драко закусил губу и даже не пытался скрыть обиду. Отмалчиваться мальчик не стал.

- Не надо срывать на мне собственные промахи. Не я придумал красть живого, ладно, полуживого друга Поттера. И в Хогвартсе есть книга «Распространенные заболевания у нечеловеческих форм жизни в магическом мире». Я, когда к сочинению про оборотней готовился, ее читал.

- Уйди, Драко. Мешаешь. – Снейп чуть не взвыл от собственного промаха. Молодой Малфой был абсолютно прав. И книга была необходима. Если к утру состояние оборотня не изменится, он подумает, где добыть фолиант.

Ночь прошла весело. Драко спал, Люпин хрипел на одной душераздирающей ноте и пытался вывернуться наизнанку, Снейп каждые десять минут обтирал оборотня уксусным раствором, уверяя себя, что больному лучше. Медленно, совсем понемножку, но он движется к выздоровлению. И даже стал прижиматься к ладоням зельевара. Наверняка почувствовал могучую жизненную силу, магически перетекающую… Из ушей Люпина хлынула кровь. Снейп на мгновение подумал о Блэке, раздвинувшем завесу мира теней для своего последнего друга, и разъярился окончательно.

* * *

- Э, сэр, что Вы делаете? - полупроснувшийся Драко стоял на пороге и тер глаза, не в силах определить: то, что он видит является продолжением ночного бреда или Снейп действительно сидит на кушетке в крайне неудобной позе, прижимая к себе Люпина?

- В вертикальном положении он не хрипит, - счел нужным развеять его удивление профессор, - почти. И не так сильно трясется.

- Какое медицинское действие, оказывает поглаживание его…э…поясницы Вашей рукой? - Снейп задумался. За ночь он несколько раз обнаруживал свои пальцы в несколько неожиданных местах Ремусова тела, однако обвинял во всем метавшегося по импровизированной кровати оборотня. А сейчас тот не двигался. Даже не потел. Организм постепенно уставал бороться с грызущей внутренности болезнью. А руки Снейпа все равно лежали там, где им понравилось во время ночных исследований. "Значит, дело во мне, - мрачно подумал профессор, - в скрытых формах порочности, доселе не находивших выхода. Скверно".

- Драко, он горит. Весь. И уксуса у нас больше нет. Мне нужно уходить. Ты будешь сидеть у дверей. К нему не приближайся. Раз в полчаса используй заклинание охлаждения.

- А магия? Вы же лечили меня, помните? - Снейп хотел сказать в ответ что-нибудь резкое, но сдержался.

- Ты забыл, что мощную магию, каковой является лечебная, применить мы не можем, без риска обнаружить себя. А простые заговоры на него не подействуют.

- А если он сдохнет без Вас? Что мне делать? Я боюсь покойников.

- Разве? Не так давно ты считал призванием увеличивать их число.

- А Вы всегда хотели затмить славу мадам Помфри? Заткнуть ее за обшлага Вашей мантии?

- Забываешься, - в голосе Снейпа послышалась угроза. Драко сжался и притих. Профессор бережно уложил застонавшего от боли оборотня на бок и подошел к юноше. - Ничего не бойся. Обнаружить вас не должны, и я постараюсь вернуться как можно скорее.

- Куда Вы, сэр?

- Это тебя не касается. И запомни: никакой магии, кроме охлаждающих чар, - так безопаснее.

- Но вдруг его найдут друзья из Ордена?

- Тогда разрешаю крушить все, - неприятная ухмылка исказила бледное лицо, - ты же у нас опытный маг, без пяти минут правая рука Лорда, - Снейп довольно глянул на дрожащие от унижения губы юноши и удалился. Негромко хлопнула входная дверь, раздался комариный писк защитного купола, и Драко оказался остался один на один с умирающим оборотнем. Каждый раз, когда Снейп отправлялся по своим таинственным делам, Малфой-младший чувствовал страх, бессилие и дикую злость на скользкого профессора. С момента побега из Хогвартса они жили вдвоем, и юноша ощущал себя таким же пленником, как Люпин. Даже хуже - оборотень лежал себе без сознания и не ведал, в какой переплет попал. Выйти из дома Драко мог, так как защитные чары жилья Снейп ставил только вечером, но дом окружал буйно поросший травой и кустарником пустырь, а дальше располагалась свалка. Граница пустыря и свалки являлась также границей его прогулок. Между ними начинался невидимый глазу купол, покорно пропускавший Снейпа, но не дававший Драко и шага ступить за защитную завесу. Юноша извелся. На сердце лежал камень размером не меньше, чем плиты фундамента астрономической башни. Хуже всего была неизвестность. Он не знал, что случилось с его матерью. Собственное положение было для него загадкой. Темный лорд обласкал Снейпа, с блеском исправившего его, Драко, ошибку, и то, что юноша был до сих пор жив, означало лишь, что время расправиться с ним не наступило. Лорд никого не прощает. Только откладывает наказание, дабы Драко умер не просто так, а с максимальной пользой для дела. Запертый в четырех стенах, Малфой все чаще думал о Поттере. Эти мысли были пугающими и, как ни странно, самыми постыдными. Он мечтал добраться до Поттера, уничтожить, отдать Лорду, получить прощение. А потом представлял зеленоглазого очкарика и чувствовал непонятную слабость во всем теле и страстное желание уберечь его. Оставить себе. Но тогда гибель ждет его и всех Малфоев. А вдруг Гарри победит? Что получит он? Презрение, ненависть и *заключение в* Азкабан. Но тогда не тронут Нарциссу, и потом, из тюрьмы возвращаются. Он ведь не успел сделать ничего плохого! Он же… "Ты отравил Кэти и Рона. Ты разрушил Хогвартс, лишив меня дома. Ты привел туда пожирателей, из-за тебя погиб Дамблдор!" - зазвучал в голове голос гриффиндорца. "Но я не мог! Меня заставили! Я спас Люпина!" Драко вздрогнул и затравленно уставился на неподвижное тело оборотня. "Никого я не спас. Он умер! Я пропал. Снейп все свалит на меня" - паника сковала руки, горло стянул тошнотворно-сладкий запах неизбежности, и тут Люпин захрипел. "Жив! Только не умирай! Не сейчас! Вот придет Снейп - и делай тогда что угодно", - дрожащими руками Драко начертил знак льда, Ремус дернулся, словно жук, попавший под струю из поливального шланга, и снова затих. Слизеринец опустился на пол в дверном проеме, зажал ладонями уши, зажмурился и тихонько заскулил.

* * *

- Мы позволили мальчишке слишком много, - шипел Темный Лорд посреди мертвой тишины собрания. - Последнее время удача благоволит ему. Что за сила держит на плаву Поттера?

Волан-де-Морт не ждал ответа. Откуда мог быть ответ у этого сброда, если он сам не понимал как шестнадцатилетний недоучившийся маг с двумя друзьями, один из которых, по уверениям Снейпа, полный кретин, а вторая - трусливая девчонка, смог найти и уничтожить почти все Хоркруксы. Осталось два, и одним был он сам. Даже Нагайна подвела. Кровь проклятого соплеменниками кентавра, яд из ядов, лишил его единственного друга. Ее последняя охота провалилась. Предательница. Как все тупые орудия его будущего величия. Колдовской мир парализован ужасом, Министерство на грани передачи власти ему, Лорду Волан-де-Морту. Осталось раздавить мальчишку с тающим кружком сторонников, и последний бастион падет перед его грандиозными планами. Две недели - и все кончится. Снейп опасно гениален.

Если ему удастся новое заклятье невидимой метки, метки неконтактного нанесения, начинающей свое действие по мысленному приказу хозяина, о котором обладатель клейма даже не догадается, они уничтожат всех. Малфой-младший последний раз послужит для победы. Не зря Снейп предложил оставить мальчишку для экспериментов. Уж слишком он умен, этот Северус Снейп. Подозрительно. - Убирайтесь. Я сильно разочарован в вас. Снейп, останься.

Зал быстро опустел, остались трое. Лорд нахмурился. Фернир Грейбек, смерив бывшего профессора Зельеделия плотоядным взором, пролаял:

- От него разит оборотнем, мой повелитель. Оборотнем Дамблдора. Люпином.

Снейп с отвращением посмотрел на смеющую гавкать в его присутствии тварь:

- Мой Лорд, я не терплю, когда в мои исследования на благо Вашего величия вмешиваются всякие простейшие формы жизни.

- Что ты хочешь этим сказать, Северус?

- Ему нечего сказать, повелитель, он пытается вывернуться, покрыть свою измену никчемными фразами!

- Мой лорд! - рявкнул Снейп, - Эта шавка раздражает мои уши! Конечно, если моему Лорду не нужно, чтобы новое заклинание метки, которое вы благосклонно повелели разработать мне, действовало не только на людей, но и на примитивные формы сознания, ярчайшим образчиком которых является этот зверь, я просто уничтожу Люпина.

- Ты заманил его к себе?

- Скорее уж пленил, повелитель.

- Отдай его мне, ублюдок! У нас свои счеты!

- Какова будет воля повелителя? - Снейп мрачно потрошил взглядом обоих собеседников.

- Ты хочешь опробовать действие метки на оборотнях?

- Должен был быть сюрприз повелителю. Но мерзавец испортил мне удовольствие от его преподнесения Вам.

- Почему же? Я очень доволен, Снейп.

- Повелитель, пусть он отдаст оборотня мне! Люпин - подлый предатель, перед тем, как сдохнуть, он должен ответить за свои козни!

- Он будет жить столько, сколько нужно для экспериментов! А ты, шваль, вообще ничего не получишь за свою дерзость!

- Он заражен, идиот, и умрет через четыре, максимум пять дней! У него один шанс выкарабкаться из десяти, отдай его мне! Хуже будет, подумай об этом, Снейп!

- Ты пытаешься мне угрожать, Грейбек? Ты, нелюдь, пытаешься тявкать на меня? И в своей убогой тупости мешать созданию такого важного для Лорда заклятия?

Волан-де-Морт наслаждался. Ненависть возбуждала в Темном Владыке ощущение собственного всевластия и служила пользе дела гораздо лучше, чем пресловутое дружество, за которое так цеплялся покойный Дамблдор. Лорд рассмеялся, "покойный Дамблдор" звучало для ушей так же сладко, как "Авада Кедавра". Старый глупец думал, что любовь помогает в борьбе больше, чем ненависть и страх, какой смешной вздор! Его слуги готовы на все, чтобы превзойти друг друга в служении ему, Волан-де-Морту, глотки перегрызут не задумываясь. Миром правит агрессия. Тому, кто это понимает, нет преград в завоевании власти.

- Снейп, можешь делать с жалким приспешником Дамблдора все, что угодно. Грейбек, если тебе так дорог соплеменник, Снейп подарит тебе его останки.

- За кого Вы меня принимаете, повелитель? - оскорбился профессор, - Чтобы после моей работы, что-то осталось? Я не какой-нибудь бездельник-оборотень!

- Если я добуду оборотня сам, выкраду, я смогу его использовать, не опасаясь вызвать гнев повелителя? - облизнул желтые клыки Грейбек.

- Можешь, если при этом не помешаешь Северусу и я не услышу от него даже крохотной жалобы на тебя.

- Приказ повелителя - закон для его верных, - старый оборотень подчеркнул голосом "верных" со злобой взглянув на Снейпа, - слуг! - и добавил сквозь зубы, - жаловаться будет некому.

-И не на кого, - так же ядовито прошипел Снейп, провожая взглядом пятящегося к дверям монстра.

- Одиночество не тяготит тебя, Северус?

- Я мечтаю о нем, мой Лорд.

- Скоро ты сможешь жить по своему вкусу.

- Искренне верю в это, мой Лорд!

- Твои занятия продвигаются успешно? Все будет готово в срок?

- Я сделаю все, что в моих силах.

- Значит, ты сделаешь много.

- Да, повелитель.

- Мы не можем найти миссис Малфой, очень странно.

- Вам не о чем беспокоиться, она не доберется до Драко.

- Ты искусно скрылся. Даже я пока не в силах определить ваше местонахождение.

- Повелителю хорошо известно, что по его первому слову тайна моего обиталища будет открыта.

- Но не хранителя твоей тайны.

- Простите, мой лорд.

- Я назначил дату. Все будет готово? Сколько времени нужно, чтоб нанести метку?

- Я думаю, как сделать процесс мгновенным.

- Ты - мощное оружие, Северус.

- В руках повелителя, мой Лорд, только в руках повелителя.

* * *

Северус Снейп был необыкновенно доволен собой. Раскаленный лоб все еще живого оборотня уткнулся ему в шею, дыхание, не рваное, а спокойное, хоть и немного хриплое, обжигало короткие волоски на груди, и весь он, покорный и расслабленный, прижимался к прохладному льну рубашки зельевара. "Это приятно. Пожалуй, я благодарен Люпину. Без его глупой болезни, я никогда не определил бы, что мне нравится. Мне его не жалко. И, возможно, моя ненависть к нему проснется с его пробуждением. Но пока он полностью в моей власти. И я могу делать то, что доставляет мне удовольствие. Я определенно благодарен Люпину". Северус осторожно, кончиками пальцев втирал в сухую кожу белую мазь с запахом шиповника, тщательно избегая прикосновений к шрамам. Для страшных на вид рубцов у него был другой состав, прозрачная жидкость с ароматом цветущей липы. Сейчас, изгнав из сердца кривое зеркало неприязни и многолетней вражды, Снейп думал, что и сам Люпин похож на легкие, невзрачные и в тоже время трогательные цветы медоносного дерева. И что ради мгновений, когда подвластный тебе человек - ну, то есть тварь, конечно, - вернее, подвластный Люпин касается потным бедром твоих брюк, и влажная одежда не раздражает, а радует сознанием, что первый раунд борьбы с болезнью выигран, ради этих мгновений стоило пойти на риск.

Сразу после встречи с Лордом, Снейп аппартировал в Хогсмит. Визжащая Хижина, исправно служившая мародерам, наконец-то пригодилась их извечному врагу. Или же решила издали поддержать бывшего хозяина. Приняв оборотное зелье, профессор превратился в школьного завхоза Филча и беспрепятственно проник в библиотеку, смутив мадам Пинс суровым видом и категорическим нежеланием взглянуть на ее новый каталог. Дальнейший путь в слизеринские подземелья тоже не привлек ничьего внимания. Горстка учеников шарахалась от грозного завхоза, а профессор Слизнерог, бездарный тупица, кстати, разумеется, не нашел аргументов против осмотра своих шкафов на предмет тайников, "современные дети потеряли совесть, профессор, спрятали за горгульей директора взрывающиеся ластики близнецов Уизли, задери их гиппогриф!" Впрочем, эта аксиома не вызывала сомнений у Северуса в обоих обличиях. Набив мешок под завязку, Снейп бодро протрусил к Запретному лесу, чуть не встретившись по дороге сначала с директором МакГоногалл, а потом и с настоящим Филчем. Но удача была в этот вечер неравнодушна к Северусу, и он без помех добрался до Дракучьей ивы и после нескольких аппартаций благополучно оказался в убежище.

На следующий день директрисе Минерве МакГоногалл приснился странный сон. Его результатом стал снос Визжащей Хижины, чары в подземном ходе и проверка всех обитателей и гостей Хогвартса на оборотное зелье. Профессора Снейпа эти меры уже не волновали.

* * *

На четвертый день Снейп возненавидел Люпина такой чистой и острой ненавистью, на фоне которой их отношения двадцатилетней давности смотрелись детской игрой в полицейских и бандитов. Несмотря на все усилия зельевара, проклятый нелюдь приходить в себя не желал. Снейп выучил наизусть все, что было в старинном фолианте про болезни оборотней, в том числе и про лихорадку «красных колпачков», получившую свое название из-за язв на коже, ярко-алых и очень болезненных. Он сварил три необходимых зелья, чуть ли не носом перепахав текст. Мазал ими голого Люпина каждый час и не досыпал ночами. Он умудрялся вливать в горло своего пациента еще одно зелье, питательное, так, чтобы бесчувственный нелюдь не захлебнулся. А тупое животное не только не очнулось, но еще и каждый вечер температурило, жалобно стонало и пыталось чесаться. Снейп был в отчаянии. А подлый мальчишка в открытую издевался над ним. Утверждал, что Снейп нарочно запарывал зелья, дабы Люпин не узнал о повышенном интересе профессора к анатомическим особенностям его тела и не покусал его, заразив бешенством. Иначе быть почтенному профессору Снейпу вылитым гриффиндорцем. А еще Северус до одури боялся, что в мозгу оборотня произойдут необратимые изменения, и он превратится в полного идиота. «Хуже Поттера? - восхитился Драко, - по-моему, сэр, для Вас это самый лучший вариант. Получите в полное и безраздельное владение домашнего оборотня. Будете с ним делать, что захотите, и даже хуже». «Нет, Драко, два идиота в доме - перебор даже для меня». Потом, сидя у кушетки и накручивая на палец мокрые колечки седых волос, Снейп подумал, что не выдержит сумасшедшего Люпина. Не сможет смотреть в затянутые пеленой слабоумия глаза. И никогда не простит себе этой подлости.

- Профессор!

- Да?

- Как Вы трактуете это сокращение?

- То есть? Анализ.

- Сэр, а мне кажется, тут имеется в виду зелье анального применения. Вы не туда втираете. Льете. Оно действует недостаточно эффективно. Точнее, вообще не действует.

- Ты хочешь сказать, - задумчиво протянул Снейп, - что глупцы, писавшие этот труд, планировали запутать меня?

- Что вы, профессор, - хихикнул довольный Драко. - Они просто недооценили Вашей, - инстинкт самосохранения громко завопил: «Заткнись!» - неопытности в, - Снейп повернулся и Медузой Горгоной уставился на зарвавшегося юнца, - медицинских терминах, использующихся в книгах о нелюдях.

- Чтобы я без тебя делал. Такого развитого, - буркнул зельевар и отправился экспериментировать к своему подопытному «кролику». Густое черное зелье стояло готовым. Как и два остальных. Профессором овладела несвойственная ему застенчивость. За четыре дня он обвил тело оборотня своими прикосновениями, как паук оплетает муху тонкой нитью. Были здесь и ласковые поглаживания, и жесткие вторжения в сокровенные тайны бесчувственного Люпина, были нерешительные прогулки ладоней по худым ребрам и трогательные дорожки, прочерченные неуверенными *в своем праве на тонкую кожу* пальцами по скулам и шее. Было твердое давление кулаками на костистый заборчик позвоночника, но сейчас предстояло нечто настолько неуловимое и необратимое, что профессору стало страшно. Будто он собирался дать второй в своей жизни Нерушимый обет, и неведение об этой беде Люпина ровным счетом ничего не изменит.

- Проклятый оборотень, даже сдохнуть нормально не может. Все с фокусами. Я практически не сплю, есть не успеваю, нет, нужно еще лезть ему в задницу. Они портили мне кровь всю жизнь. Пытались втоптать меня в грязь. И вот он – апогей издевательств.

- Сэр, так «авада» и дело с концом?

- Давай.

- Я не могу. Он беспомощен. Как же так. Мы его лечили. Мы отвечаем за него.

- Тогда прекрати нести чушь! И выйди!

- Вы при мне стесняетесь?

- Бред!

- Может быть, я?

- Уйди, Драко. Тебе пора спать. Не зли меня! – юноша попятился, поскольку переход Снейпа в агрессивную фазу, как всегда, не предвещал ничего хорошего.

Через полчаса Снейп неподвижно сидел на полу рядом с безжизненно свесившейся рукой Люпина и ненавидел хитрого оборотня, подло занявшего его рассудок. «Хорошо, если только рассудок». Северус Снейп никогда себя не обманывал.

* * *

Ремус карабкался вверх по длинной крутой лестнице. Высокие ступеньки сопротивлялись усилиям со строптивостью живых существ, кроме того, были разной высоты: то располагались на уровне коленей оборотня, то доходили до живота, а иногда, чтобы влезть на одну из них, Ремусу приходилось подтягиваться. Воздуха не хватало. Атмосфера была настолько плотной, что было трудно дышать, и после каждого рывка он долго хватал ртом непонятную субстанцию, заменяющую здесь воздух. Легкие обжигало. Глотка была забита лохматыми водорослями с привкусом гнили. Каждый шаг оставлял оборотня практически без сил, но там, далеко впереди, на темной лестнице плясал огонек свечи Сириуса. Его нужно было догнать. Ему необходимо было объяснить, что он, Ремус ни в чем не виноват, что он просто не успел, что ему плохо без Сириуса. Ступени становились все круче, и, вдобавок, начали скользить. В темноте босые ноги Ремуса ступали в вязкие лужи. "Это кровь и слезы", осознал оборотень. Он попытался идти быстрее, благо ступени стали пологими и узкими. Люпин почти догнал истекающего кровью Сириуса, но тут фигура в двадцати метрах от него обернулась, и это оказался не Блэк. На него смотрел Джеймс Поттер. Юный, чуть старше Гарри, он улыбался и приветливо махал Ремусу рукой. "Иди, иди сюда, не бойся. Вы все оставили моего сына? Почему, он ведь хороший мальчик? Тебе не стыдно, Лунатик? Ты еще живой, а идешь ко мне. Тебе не под силу оберегать моего сына?" "Джеймс! Джеймс…" - Джеймс не слышал. Он по-прежнему махал рукой, его слова о Гарри, о дружеском долге, о том, как Сохатый рад видеть Лунатика, ранили Ремуса. Потом руки Джеймса выросли, голос стал резким, а речи изменились: "Ты обманул меня, оборотень! Трус! Возвращайся, здесь не место живым…". "Это не Джеймс. Кто же это? Я падаю". И Ремус считал головой ступени, видя, как удаляется колеблющийся огонек свечи. Его швырнуло на плот. Плот кружился и плыл в кромешной тьме, но вода была не под Ремусом, а над ним. Тяжелая непрозрачная масса давила на грудь и ни капельки не охлаждала, наоборот, вываривала кожу Ремуса и его многострадальные кости. Он не понимал, движется плот вниз, или его выносит наверх, кружение лишало его ориентации во времени и пространстве. А потом над головой Ремуса забрезжил свет. Плотный водяной слой стал разжижаться и остывать. Толща воды таяла, становилась менее плотной и остывала. В измученные жаром легкие Люпина потекли струйки чистого воздуха, темнота приобрела цвет, сначала черно-синий, затем ультрамариновый, темно-бирюзовый, голубой и, наконец, ослепительно белый. Несколько мгновений Ремус ничего не видел, но, видимо, как компенсация утраченному зрению, в уши оборотня ударил залп звуков. Бульканье переливаемой из одной емкости в другую жидкости, шелест мантии плотной ткани, шаги, раздраженный мужской голос, другой голос, более звонкий и молодой, скрип мебели, шуршание страниц и хруст сгибаемого сустава. С последним звуком нахлынули ощущения, кто-то тер ладонями его ноги, побуждая к жизни бесчисленное множество злющих муравьев, тут же вгрызшихся в одеревеневшую плоть Ремуса своими острыми зубами. "Мерлин, как больно, за что…" Оборотень попытался убрать жестокую руку, но тело не признавало в страдальце хозяина. И он не видит своего мучителя, на веках лежат валуны, нет, просто камни, маленькие, от него требуется только захотеть. Ремус собрался с силами и открыл глаза. Над головой нависал серый потолок с узором из трещин и паутины. Голоса внезапно смолкли, Ремус моргнул - потолок посветлел, а паутина исчезла. Рука на его бедре замерла и переместилась оборотню под нос, по дороге раздобыв стакан. Прохладное стекло приятно остудило потрескавшиеся губы. "Странно, я же плавал под водой. Почему я такой засушенный?" Мысленное усилие наполнило голову дикой болью. Кто-то, стоявший сбоку и потому невидимый, приподнял Ремуса, вызвав к жизни новые армии муравьев, со скоростью снитча переместившихся в поясницу Люпина, и уселся сзади, бережно прижав голого оборотня к кусачей шерсти мантии. Стакан, повинуясь руке неизвестного наклонился, и тонкая струйка потекла в горло.

То ли Ремус за время лестничных хождений и плаваний на плоту разучился пить, то ли организм, по каким - то своим причинам, воспринял влагу резко отрицательно, но оборотень зашелся в надсадном кашле. Его отодвинули, стакан исчез, одна рука начала массировать грудь Ремуса, вторая выстукивала у него на хребте живительный мотив. Опять было больно. И пить хотелось так же сильно. Наконец, его вернули на закутанную в мантию грудь, и - незнакомец умел делать выводы из собственных ошибок - поднесли маленькую чайную ложечку с прозрачным зельем, потом еще одну, аккуратно контролируя пальцами весь процесс перетекания питья с ложки в рот. Скоро на Ремуса навалилась усталость, словно от многодневного бессонного труда на благо Ордена Феникса или от нескольких часов педагогических разговоров с миссис Уизли. И, вместо того, чтобы очередной раз опустошить ложку, полусонный Люпин, зачем-то облизал длинные, неожиданно горькие пальцы с таким знакомым запахом.

- Посмотри на мерзавца, Драко, лежит полудохлый, после Авады лучше выглядят, а уже кусается, - насмешливый и, уголок еще бодрствующего сознания Люпина изумленно пискнул, полный сдерживаемого восторга голос разбил целостное восприятие мира на причудливый калейдоскоп. - Поздравляю Люпин! Это было совсем не трудно. Ты, Люпин предсказуем, и…

- Не старайтесь, сэр, благодарная аудитория уже спит. - Драко с любопытством естествоиспытателя разглядывал рождественскую открытку под названием "Зло, умиленно склонившееся над поверженным добром, и тем переродившееся", да мало ли ерунды изображают на подобных картинках. - Осторожнее, Вы морально готовы петь колыбельные.

-Первоначальный шанс послушать панихиду Люпин потерял, попав в мои руки, - Снейп зловеще ухмыльнулся, - не думаю, что окончательно,.

"А я думаю" съехидничал про себя Драко, глядя, как пальцы профессора, наперекор злым словам, нежно перебирают седые и каштановые колечки на потном виске оборотня.

* * *

Больше суток Ремус провел в привратницкой двух зыбких миров - сна и яви. Стоило ему шевельнуться, как у губ оказывалась ложка с зельем, и знакомый голос надоедливо жужжал, что надо есть, что верх неприличия морщиться и скулить, когда тебе дают лекарство, что желание Люпина обожраться шоколадом, как можно скорее, хоть и похвально, но невыполнимо - желудок не выдержит. "А эти помои выдержит", - вялые мысли Ремуса не имели начала и конца, просто вспыхивали, как китайские фонарики на празднике, и тут же покидали сонную голову. Обладатель противного голоса был нахальным и жестким, а также чувствовал себя полновластным обладателем тела Ремуса, что оборотню не очень нравилось. С другой стороны, он являлся единственным источником еды, питья и заботы. А еще знакомый Ремусу, но пока не окончательно узнанный затуманенным сознанием человек ласково щекотал Люпину шею на загривке и гладил волосы. Это было приятно. Постоянное присутствие этого человека давало больному ощущение покоя и защищенности, столь редкое за последние тридцать пять лет жизни, что это чувство согревало оборотня гораздо лучше колючей шерсти мантии, к которой его периодически прижимали. "Я, наверное, кому-то очень дорог. Меня кто-то…", - сон сморил Ремуса. Интересная мысль осталась недодуманной.

* * *

- Это здоровый сон.

- Профессор, Вы сами бы отдохнули. Скоро будете близнецом профессора Люпина.

- Я? Его? Ты бредишь! - Снейп излучал высокомерие и спесь. - Ничтожный оборотень, животное и я?

- Вы можете говорить, что угодно, но он Вам нравится.

- Драко, ты еще молод, и не понимаешь. Нет ничего слаще, нет ничего великолепнее врага, вытащенного тобой с того света, обреченного на благодарность, униженного, втоптанного в грязь милосердием, на которое он не рассчитывал, и от которого отказался бы с гневом. Если бы смог.

- По-моему, профессор Люпин, то есть, проклятый оборотень, был Вам очень благодарен за волчье зелье.

- Мне? Только за идиотское зелье? Да если бы я не поддался на уговоры Дамблдора и рассказал однокурсникам, что Люпин - оборотень, его бы уничтожили, как бешеную собаку!

Если бы я свидетельствовал, что Люпин помог бежать Блэку и помогал ему скрываться, его бы самого отправили в Азкабан! Если бы, - Снейп резко замолчал и облизал губы, чувствуя, что чуть было не зарвался и не выложил одно соображение, знание которого даст юноше ненужную пищу для размышлений, - так что зелье - самое малое из сделанного мной для этого чудовища.

- Разве он помогал Блеку?

- Конечно! У меня нет никаких сомнений. Он может втирать кому угодно и что угодно! "Подожди, Северус, ты не так понял». Я всегда все понимаю, как следует! Ну, да дело прошлое, - Снейп ухмыльнулся, - Блэк в могиле. На этот раз я обставил мерзкую дворнягу! - Профессор осторожно промокнул влажный лоб Ремуса. - Вот он, живехонький, предвкушаю, какое пробуждение предстоит оборотню.

- Знаете, думаю, он предпочел бы смерть, - рука Снейпа отдернулась на секунду, глаза стали узкими злыми щелями, но Ремус вздохнул во сне, неосознанно попытался прижаться к источнику прохлады и нежности, и черты лица зельевара разгладились, будто опытный реставратор провел кисточкой по запыленному, попорченному плесенью, засиженному мухами холсту, вызвав к жизни первоначальные краски, чистые и свежие.

* * *

Потолок оказался белым. И трещин не было. «Где я, - подумал Ремус, - как я здесь очутился? А свадьба? Я женат, или я уже умер? Если я женат, где моя жена? Если я умер, почему здесь потолок? Я помню голос, мужской. Я, что женат на мужчине? Тогда лучше, чтоб я умер. Или нет? Мерлин, голова не ворочается, сил нет. Грудь чешется. Я жив. Иначе я бы не хотел пить. Где тот, кто меня поил?» - Ремус попробовал скосить глаза, но потерпел позорное фиаско. «Что за ерунда, меня парализовало? А говорить-то я могу?» Ремус напрягся и пропищал нечто, отдаленно напоминающее «Ити ути». Переводилось сие заклинание как «Помогите, люди!» и, хоть звучало позорно, но эффект произвело сногсшибательный. Сзади раздался грохот, злобное шипение, и над Люпином навис Северус Снейп собственной персоной. Секундой позже заскрипела дверь, и в комнату влетел кто-то еще, с пронзительным криком:

- Профессор, он напал? Напал на Вас? Я пришел на помощь!

- Ему, что ли? Запищал наш питомец, того и гляди рычать начнет.

Люпину стало дурно. Дурно от выжигающей все нутро ненависти, от медленно заполняющих душу стыда и ужаса, от беспомощности, превратившей его, взрослого волшебника, в перевернутую на спину черепаху. И отчаяния. Злого, никчемного. «Зато умру достойно», - мелькнула непотребная в своей пошлости мысль, и Ремус пропищал:

- Н-ш-л Св-с те-я…- Северус заинтересованно склонился ниже.

- Что ты мяукаешь, Люпин? Благодаришь? Не стоит.

- По-моему, он сообщил, что нашел Вас, сэр, - жизнерадостный смех младшего Малфоя вязальной спицей воткнулся в затылок Ремуса.

- Ну, Люпин, это мелко, сказал бы сразу, мол, поймал меня. Вы ведь все тупые гриффиндорские герои, герои, Люпин, или покойники? Как твой Блэк? – на лице оборотня застыла маска скорби, презрения и такой ошеломительной ненависти, что Снейп на мгновение пожалел себя. В самом деле, обвиняет кого-то в глупости, а ему этого кого-то еще кормить предстоит. Надо было сначала влить в глотку зелье. С «героя» станется уморить себя голодом. – А теперь, Люпин, слушай меня. Только посмей сделать что-нибудь, что не понравится мне. Только попробуй отказываться от еды, попытайся причинить вред себе, и…я вытащу тебя с любого света, мне не в диковину. Я расщеплю мир на части и выхаркаю каждую, но достану тебя, бездарного и никому ненужного. Но, как только ты это сделаешь, я пришлю Поттеру голову волка. И твоей невесте тоже. Соображаешь? Улавливаешь ход моих мыслей? Хочешь, я расскажу, что почувствует твой ублюдочный любимчик, когда получит посылку? С бантиком? Думаешь, ярость придаст ему силы? Вранье! В решающей битве Поттеру понадобится ледяная голова. А он будет не бороться за справедливость, а мстить! Месть – не оружие, она – смерть.

- Убийца, - еле слышно прошелестел голос с кушетки. - Предатель и убийца.

- Уже зарычал, Люпин? – нос Снейпа, казалось, готовился пробить лоб Ремуса, дыханье шевелило волоски бровей. – Значит, ты меня не понял. Драко, - Юноша затравлено глянул на своего декана, вытянув руки по струнке и почти не моргая, - принеси мне…

- Я согласен, – Ремус задыхался от ярости. – Не буду.

- …бульон. Я сварил ночью.

* * *

А сегодня Ремус Люпин, бывший профессор ЗОТС, сходил с ума от двух неисполнимых желаний. Первое – перегрызть глотку убийце Дамблдора, второе – отлить. Прошло два часа после окончательного пробуждения, за время которых Ремус придумал глупые ответы на свои мысли и дикое количество новых вопросов. Как он здесь очутился? Почему его не убили? Снейп отходил от кровати только, чтобы принести Ремусу зелье, воду или чистую простыню. Зачем его держат голым? Ему неудобно. Тут же Малфой, ученик, как можно? Почему Снейп, безжалостный убийца, кормит его с ложки и бережно массирует ладонью живот? Зельевар вытирает ему губы пальцами! Это унизительно! Это какая-то аномалия! Он же зверь, оборотень! Снейп раньше демонстративно вытирал руку о мантию, поздоровавшись с Ремусом, бред! Что происходит? А Драко тоже пленник, неожиданно мысли Ремуса сменили направление, мальчик до умопомрачения боится своего профессора. «В этом мой шанс, сомнительный, но надо попробовать. Если Снейп куда-нибудь уйдет. Обязательно попытаюсь. Мерлин, я лопну. Что делать? Просить убийцу? Почему он сказал про битву младшего Поттера? Я нужен Гарри! Я необходим Ордену! Не звать же Драко, что я скажу? Отнеси меня в туалет? Я хочу домой. Я хочу иметь место, про которое можно сказать: «Я хочу домой!» Зачем я им нужен?» Ремус закусил губу, теперь, когда он контролирует себя, враги не увидят и тени слабости.

- Люпин, горшок нужен? Или ты предпочитаешь куст? Лапу задрать? Что смотришь? Тебя трясет так, что никакой оклюменции не нужно, – Ремус дернулся от неожиданности. - Тихо! Ты ненормальный, Люпин, тебя с того света вытащили! Пять дней ты валялся, как труп, как бревно, и думаешь, что спустя каких-то два-три часа ты ринешься побеждать Темных Лордов и их жалких приспешников? Ты смешон! Погляди, Драко, он стакан поднять не может, да что там стакан, я ему руки-ноги сгибаю, а уже мечтает меня разорвать, да, Люпин? Я, может... Стой, Люпин! А, черт, Драко, никакого горшка уже не нужно…Принеси воду, полотенца и банку с кремом, белым, из шкафа, быстро, чего ты скалишься? Он болен, – по впалым щекам Люпина катились слезы. Снейп прав. Он никчемный жалкий больной оборотень. С ним возятся, пытаются помочь, находят подработки, дают кров, а он мешает. Всем. Чуть не испоганил жизнь чудесной девушке, по доброте душевной решившей сделать его полноценным человеком, составить его счастье. Она проявила редкое благородство, отодвинув на задний план собственную трагедию. А мокрый, вонючий предмет ее жертвенности валяется Мерлин знает где, с беглым убийцей. – Тебе нельзя нервничать! Тебе плевать на собственный рассудок? Мерлин! Опять температура! – и тут Снейп сделал вещь, действительно, чуть не помрачившую и без того нестойкое сознание оборотня, а именно - прижался губами к раскаленному лбу Люпина. – Драко! Ты там уснул? Простыню! Неси еще простыню!

«Что это? Меня?! Снейп?! Никто! Никто так не делал! За руку! Меня за руку держали! Кто?! Убийца! Меня!» - внутренние органы, судя по ощущениям Ремуса, самопроизвольно превращались то ли в винегрет, то ли в мелко нарубленный лед для коктейля. В комнату вбежал Драко с тряпками, пузырьками и эмалированным горшком с веселеньким узором из розовых цветов.

- Я искал крем. Я торопился, я, - Снейп вскинулся, как гадюка перед нападением.

- Она. На. Видном. Месте! Ты слепой! Тупой! Кретин! Вон отсюда, это не матч по квиддичу! Обойдусь без зрителей!

- Не смей, - Ремус рыдал и уже ничего не мог поделать со своими эмоциями, - он ученик! Ребенок! Как ты смеешь!

- А ты лежи смирно!

- Я не позволю глумиться над слабым, - Ремус начал икать, - в своем присутствии!

- Я не слабый, и не тупой – голос Драко полнился ненавистью, как свежий лимон соком, - Вы еще пожалеете.

- Извинись перед мальчиком, а не то я, - лицо Снейпа плавало перед глазами Люпина, словно он смотрел на раковину сквозь толщу морской воды, и это лицо было язвительным, злым, но довольным.

- В лучшем случае, дня через три ты сможешь в меня плюнуть. Что у тебя за страсть, Люпин, охотиться на гиппогрифов с мухобойкой?

- Это у них страсть выходить на меня, когда я вооружен только мухобойкой, - огрызнулся Ремус и неожиданно понял, что слезы кончились, Драко уже вышел из комнаты, а Снейп скатал грязную простыню, вытер клеенку и раздвинул ему ноги. – Северус... Ты... но это же непристойно. Это же... Я не могу. Я сам. Не надо.

- Заткнись, - голос Снейпа звенел, - ты поразителен, Люпин. Думаешь только о себе. И страдаешь манией величия. Сам ты сейчас можешь мочиться и спать. Поэтому, - руки зельевара, намазанные жирным кремом жадно скользили по худым бедрам оборотня, – делай, что у тебя получается хорошо, - Ремус зажмурился. Прикосновения сбивали, они должны были возмущать, коробить, но все было наоборот. Незнакомое, или наоборот, слишком знакомое, но получаемое ранее только от самого себя, сладкое и возмутительное ощущение тянуло его вверх, вниз или вообще за пределы физического тела.

- Тебе нравится, - Снейп торжествовал, смущался, верил и не верил реакции Люпина, такой слабой, но, тем не менее, сомнений не оставляющей. Он, презираемый тупыми гриффиндорцами, победил не только смерть. И, когда все кончится, в чем Снейп не сомневался, этот крохотный окопчик, Северус превратит в тщательно укрепленный крепостной вал, спрятав в нем законную добычу.

- Убийца, - хрипло прошептал Ремус, и, уже не в силах переносить бурю эмоций, отключился. Снейп открыл было рот, но сдержался, и вместо распиравшей зельевара тайны, сказал только одно:

- Дятел, - внутренне радуясь, что Драко нет в комнате, Люпин спит, и можно хоть немного облегчить жизнь себе.

* * *

На Гримуальд-плейс, 12 шел очередной совет Ордена Феникса.

- Тот-Кого-Нельзя-Называть нападет на Гарри 31 июля, - Хмури был мрачен. - Мы даже знаем место.

- Мы все знаем, только сделать ничего не можем, - настроение Артура Уизли мало, чем отличалось от тревожного состояния старого аврора, - Гарри, остался один Хоркрукс, и у тебя нет предположений о его местонахождении?

- Нет, - юноша выглядел бегуном на последних километрах марафонской дистанции, - и осталось шесть дней. Если я даже уничтожу Волан-де-Морта, он все равно вернется.

- Подожди, все еще может измениться. Ты говорил о снах. Вдруг, - Гарри тупо уставился на столешницу из темного дерева, пытаясь сдержать эмоции. Он боялся. До жути, до соплей боялся будущего. И понимал, что не может позволить кому бы то ни было увидеть парализующий его душу страх, почувствовать его беспредельность. Удавалось плохо, друзья видели его срывы, его панику, но всю глубину отчаяния, владевшего Гарри, постигнуть, к счастью, не могли.

- Ты прав, Билл. Может быть, я увижу. Знать бы, кто посылает вещие сны.

- Гарри, мне кажется, перед битвой ты не должен рисковать, один жалкий Хоркрукс, его можно будет уничтожить потом! Это очень опасно! Ты до сих пор не знаешь, кто связывается с тобой. Это может быть Снейп!

- Гермиона, а если потом уничтожать Хоркрукс будет некому? - возникло неловкое молчание. Тонкс, бледная и решительная, разглядывала ногти, - Гарри должен испробовать все возможности. А мы - быть готовыми умереть, когда ему понадобится наша помощь.

- Паскудные мысли, Тонкс. Желание умереть за дело - наполовину поражение. Мы должны выжить любой ценой. И Гарри проиграет, если допустит мысль о собственной смерти. Не слушай ее, мальчик.

- Любой ценой, Шизоглаз? - разозлилась метаморф. - Это первый шаг к предательству, по-моему.

- Тонкс, дорогая, мы все понимаем твои чувства, - миссис Уизли робко погладила девушку по руке. - Все мы скорбим по Ремусу, его исчезновение…

- Вы? Вы понимаете? Ремуса убили, и никто ничего не сделал! Никому в голову не пришло, что он под Империо! Ты, Хмури, заходил за ним! Где была твоя хваленая проницательность?

- Почему ты считаешь, что профессор Люпин умер? - заорал Гарри. - Он не мог! Не мог! Я столько не спросил у него! Я не сказал ему самое главное! Его похитили! Когда все кончится, я обязательно найду профессора!

- Молодец, мальчик! Пока не увижу труп Люпина, тоже буду верить, что оборотень жив!

- А что, кто-то видел труп Сириуса? Я чувствую, он умер. Сердце не обманешь, - с обреченным упрямством повторила Тонкс. - Но тебе Хмури, конечно, нравится считать, что он сбежал от меня. В день свадьбы.

- Гарри, ты куда? Мы же только начали.

- Голова болит, - юноша еле справился с этим простым предложением, - без меня. Гермиона с Роном. Расскажут, - Гарри едва сдерживался, чтобы не закричать, что это он, а не Тонкс, потерял последнюю ниточку, связывающую его с родителями. Что это ему, а не Тонкс, выпало лишиться человека, научившего его побеждать страх, что никто больше не вправе сказать Гарри: "Ты так похож на Джеймса, но ты не Джеймс", - никто не знал его отца так, как бывший профессор Защиты. И зачем вспоминать Сириуса, когда ему и так хочется вцепиться зубами в ладонь, заглушить физической болью эту мертвящую пустоту. Юноша глубоко вздохнул и очень прямо, как канатоходец под взглядами зевак, поднялся по лестнице в бывшую комнату Сириуса. Теперь это была его комната.

- Зачем ты так? Ему тяжело, ты что, не могла сдержаться? - Артур старался говорить спокойно, но гнев предательски окрасил лысину мистера Уизли в ярко-розовый цвет.

- Я бы на месте Ремуса так и сделал, но он слишком хорошо воспитан, - Хмури скривился, будто упомянул об ужасном пороке оборотня.

- Видишь, Артур? Вы все так думаете. Все.

- Только полный идиот мог отказаться от такой девушки, как ты, Нимфадора. Я бы, например, вернулся, откуда угодно, - Тонкс удивленно посмотрела направо. Чарли Уизли, неделю назад приехавший из Румынии, был ярко-рыжим, невысоким и коренастым. Большие карие глаза Чарли смотрели страстно и весело - в глазах вечно недомогающего оборотня девушка никогда не видела такого вызова, обещания и мольбы одновременно. И ей, впервые в жизни, понравилось собственное имя.

- Все? Вернемся к обсуждению битвы и нашей помощи Гарри? - Кингсли был человеком деловым и абсолютно чуждым сантиментов.



- До чего все договорились? - Гарри обернулся на скрип двери.

- Авроры окружат дом по периметру. Здесь, с тобой, останутся только члены Ордена. По поводу ребят мнения разделились. Как скажешь ты, Гарри. Рон, Гермиона, Невилл, Джинни, они требуют разделить твое сражение.

- Нет.

- Ты очень мужественный, мальчик. Наши, - Хмури запнулся, - друзья гордились бы тобой.

- Я знаю. Спасибо, сэр. Пустите их ко мне. Я все объясню сам.

- Конечно, Гарри. Мы с Артуром, думаем, что тебе лучше сражаться, не беспокоясь о них.

- Нет. Я просто не хочу, чтобы они видели меня убийцей. Просто не хочу.

* * *

- Нет! Нет!!! Меня, меня убей!!!

- Люпин, да проснись же, проснись! Что? Что тебе снится?

- Меня! Не надо!

- Открой глаза! Смотри на меня! Ты здесь, в безопасности, что, что случилось?

- Рука! - Ремус, все еще во власти кошмара, всем телом до боли вжался в грудь Снейпа, - он сказал, что рука слишком важна, чтобы он тратил ее силу на такое ничтожество, как я, - оборотень зажмурился и, захлебываясь недавним ужасом, продолжил, - Петтигрю, я закрыл Гарри, а он... рука серебряная... он кричал, что последнее пристанище души уничтожит щенка Джеймса! А я думал, что… Снейп? Отпусти меня.

- Скорее, ты отлепись от меня, Люпин. Что за пристанище?

- Ничего, всего лишь сон.

- Люпин, добром прошу - ответь мне, ну! - Снейп смотрел на тонкую шею, короткие волосы, трогательно сворачивающиеся колечками на шее и висках, и думал, что двадцать лет он боялся призрака. Что Люпин вовсе не злобное чудовище, теперь он знает это не с чужих слов или заверений самого оборотня. Понял всей кожей и нервами. И что делать ему, Снейпу, если человек с животным чутьем поймет свою власть? Что делать, если упрямая тварь решит изобразить героя и замолчит, как статуя горгульи у дверей Дамблдора? Зельевар аккуратно встряхнул покорное тело и грозно уставился в серо-зеленые, с щедрой россыпью коричневых крапинок глаза оборотня. "Как мокрый галечный пляж, нелюдь. Нелюдь с трехцветными глазами", - кометой пронеслась мысль. - Так что еще про руку ты услышал?

- Что он избранный из избранных, что это не только дар, но и доверие, равного которому не удостаивался не один из Пожирателей. И что он не будет размениваться на меня. Что грязное животное недостойно коснуться великой ценности. И хватит лапать мою задницу, Драко смотрит!

- Убирайся! Уйди отсюда! Кто тебе позволил? - Снейп не мог понять, почему мальчишка вызывал в нем порой такую лютую, неконтролируемую злобу, но сдерживать себя не собирался. - Я говорил тебе сидеть, и носа не казать в комнату, говорил?

- Прекратите кричать на меня! Я не домовой эльф, чтобы не вылезать из кухни! Я пожалуюсь отцу!

- Устрою мигом! Не гарантирую, что вас посадят в одну камеру, но ты сможешь передать ему пергамент, за примерное поведение! Если, конечно, тебя сразу не скормят дементорам! Хоть ты и маленький гаденыш, подвигов на поцелуй у тебя вполне хватит!

- Вы не смеете! Это подло! Вы обещали маме, - Драко истерично тряс головой, - Вы грязный негодяй! Я ненавижу Вас!

- Чудесно. Куда тебя доставить, в Азкабан или к лорду? Может, ты хочешь оказаться в руках Шизоглаза? Фальшивый превратил тебя в хорька, представляешь, что сделает настоящий?! И Поттер, думаешь, забыл тебя, направляющего палочку на Дамблдора?

- Вы его убили! Я не виноват! Я боялся! Я верил Вам!

- Ему нельзя верить, Драко. Он предатель. Снейп, сейчас я слишком слаб, убить тебя не смогу, но когда-нибудь, я это сделаю, - у Ремуса пена выступила на губах от бешенства, - не смей пугать ребенка!

- Да, Люпин, ты очень благодарная тварь. И последовательная. Я спас вас обоих от страны теней и вынужден слушать визг? Он кажется тебе благородным, Драко? Спроси, если бы вам с Поттером угрожала смерть, он бы спас тебя или своего любимчика? Спроси!

- Я бы спас Гарри, - Люпин понимал, что должен соврать, использовать шанс приобрести союзника, но даже мысль о гибели сына Джеймса вызывала скорбь. - Хотя, угрожай смерть мне самому, я бы спас Драко.

- Да кому нужна твоя жизнь, Люпин? - Снейп криво ухмыльнулся.

- Видимо, тебе, - Ремус, с момента прихода Драко лишившийся поддержки, медленно сполз на подушку. Слабость наваливалась, вытесняя из оборотня злость, раздражение и все остальные эмоции. - Раз я все еще жив.

Снейп развеселился:

- Точно, Люпин. Давно собирался завести себе домашнее животное. Подумал, что хомячок - это пошло, а вот оборотень - в самый раз. Небанально, ты не находишь? Дома иногда так скучно одному, особенно, если твой единственный жилец - крыса. Что молчишь, Люпин, не согласен? Или ты у нас такой дружелюбный, что не скучаешь, сидя дома долгими зимними вечерами, - продолжал глумиться зельевар.

- Я не помню. У меня очень давно нет дома. Только сундук, - глаза упрямо закрывались, а голос Снейпа звучал все глуше, - не обижай Драко.

- Туп, благороден и никчемен, как все гриффиндорцы. Драко, прекрати реветь. Я был не прав. Сейчас я уйду, возьми платок, Люпин пусть спит. Проснется до моего прихода - накормишь. Шоколадный мусс, персики и бульон ему. Постараюсь вернуться как можно скорее. И не утомляй его пустой болтовней, - Снейп плотно закрыл дверь в комнату и легко подтолкнул мальчика к маленькой каморке, служившей тому спальней. - Не бойся. Я, в отличие от пустобрехов вроде Люпина, держу обещания. Ты

будешь цел и невредим, - Драко даже не посмотрел в сторону профессора зельеделия. Стоял, как каменный, пока не хлопнула входная дверь, не отрывая глаз от узоров на паркете. И не зря. Вряд ли Северус оставил бы дом и свою бесценную добычу на сгусток ненависти и смерти, застывший в глазах младшего

Малфоя.



«Немытый старый ублюдок! Скотина сальноволосая! Упырь недобитый! Любви захотел, сволочь? Тебя ждет сюрприз, Снейп! Директор говорил, что я не убийца? Ошибся! Я убью Люпина. Палочкой проще, но мерзкий длинноносый, продажный осел отнял ее! Ничего, я справлюсь, - Драко уже уничтожил мусс, логично рассудив, что будущему покойнику еда не нужна, и теперь добрался до персиков, - я его вот как! Я его зубами! - он вгрызся в золотистый пушок и с удовольствием почувствовал брызги ароматного сока на губах и носу, - чтоб подлый Поттер почувствовал мою силу, - Драко отвел руку, жадно оглядел след

от укуса на розовом бочке, - вот так! Сочно! Но сильно! Чтобы у него все внутренности сводило от моих укусов! Вопьюсь в него, - мальчик нежно прикусил мякоть, - и Поттер застонет, забьется, а я, - пухлые губы причмокнули от удовольствия, - буду нетороплив и… » - Драко застыл, с ужасом осознав, что желание убийства плавно перетекло в совершенно иное чувство. Режущее, мучительное и такое же сладкое, как вкус на губах. И к Люпину не имеющее никакого отношения. Испачканные соком пальцы скользили вверх и вниз, сжимали, легонько дергали, причиняя боль и неся желанное освобождение от терзающей юношу тяжести. «Натурал чертов, придурок, лижись со своей рыжей…» - Драко обмяк и некоторое время неподвижно стоял над столешницей, пытаясь выровнять дыхание и заодно разобраться, как могли его кровожадные планы закончиться столь нестандартным образом.

«Убью Люпина, и ничего не будет. Так хоть надеяться могу. Зачем я обманываю себя? Он меня ненавидит. Но ведь он думает обо мне? Сам меня задирает! Это может превратиться в привычку. Вдруг, он скучает по мне, размышляет, где я, что со мной, он же видел, я не смог убить старика? Почему мы не поговорили у плаксы Миртл? Почему я вел себя, как… Как я убью Люпина? У меня и палочкой не получилось, а руками? Спящего? А потом Снейп сделает из меня подушечку для булавок или превратит в соплохвоста? Оставив мне мозги человека? Я не смогу. Я же слышал, как он задыхается, и мне было дурно от собственной беспомощности». Драко допил бульон и решил, что душ поможет ему не только придти в себя, но и найти другой, безболезненный способ мести подлому профессору.



Через полчаса Драко, мокрый и довольный изяществом придуманного плана, размешивал маггловский картофельный порошок холодной водой и испытывал легкие угрызения совести. Нужно было оставить оборотню бульон, тем более, что тот оказался не особенно вкусным, но что сделано, то сделано, пришлось создавать кулинарный шедевр из подручных средств. Готовить слизеринец теоретически не умел, а практически никогда не пробовал. Правда, зелья он варил отменные, и поэтому не испытывал даже тени сомнения в съедобности собственной стряпни. Взяв миску с сероватым месивом, юноша отправился к больному.

- Профессор Люпин, что Вы делаете? – Драко застыл, глядя на оборотня, тремя четвертями тела висящего между кроватью и полом, вниз головой. Руки Люпина тряслись и с трудом удерживали вес, а лицо было окрашено свекольным румянцем, - Вас положить на место?

- Если. Не. Сложно, - прохрипел незадачливый пленник собственной слабости, - я упал.

- Вижу, – Драко поставил миску на табурет, подхватил оборотня под мышки и с трудом взгромоздил жертву мании созидательной деятельности на кушетку, - Вы пытались сбежать? Глупо. Отсюда не выйти. Стоит защита. Я пробовал. Вы только навредите себе.

- Спасибо, - Люпин задыхался, гимнастические упражнения вышли оборотню боком, - я садился. Два раза сел, а третий не получилось. Голова закружилась. Я все еще до омерзения бессилен, – он застенчиво расправил на бедрах, забытое зельеваром полотенце.

- Еще бы. Вы валялись трупом почти неделю, страшно смотреть было! Я уговаривал профессора Снейпа прекратить Ваши страдания Авадой, но он отказался. По-моему, он садист.

- Я был так плох? – оборотень почувствовал себя виноватым. Его похитили и держали здесь против воли, но не окажись он вовремя в руках Снейпа, спать бы Ремусу в заговоренной земле кладбища Святого Мунго, возможно, с осиновым колом в груди. - А для чего он меня выкрал? И вы так заботитесь обо мне. Спасибо.

- Да, - заскромничал Драко, - я Вам еду принес, - Люпин настороженно окинул взглядом сомнительную субстанцию, синевшую в миске. - Сначала Вы должны были служить разменным сиклем.

- Разменным чем? Спасибо еще раз, я пока не голоден.

- А я, между прочим, старался, - обиделся Драко. - Это выражение такое. Снейп сказал, что когда война кончится и победит Поттер, Вы будете гарантом нашей безопасности, если же Поттер одолеет Лорда, но министр сможет приписать победу себе, мы сдадим Вас Скримджусу, а он устроит показательный процесс.

- Какой процесс? Зачем?

- Снейп сказал: если выиграет старый маразматик, надо сохранить последнего, - отбарабанил Драко, - я думаю, чтоб дискредитировать Орден. Министр объявит, что Вы переметнулись на сторону Лорда, и одним махом расправится со всеми оборотнями.

- Но я не делал этого!

- Знаю, но Скримджусу все равно. Нет оборотней – нет проблемы! И останется единственным победителем, ведь Орден с двумя предателями в рядах будет скомпрометирован.

- А Снейп?

- Взамен получит возможность смыться, я так считаю. Он мне только про старого маразматика говорил, но я умный и обо всем догадался. А третий вариант – если победит темный Лорд, Вас отдадут ему.

- Значит, Снейп заботится обо мне, как о свинье, которую потом все равно зарежут? – Люпин растерялся. Казалось бы, все прозрачно, он в смертельной опасности, но звериное чутье, редко подводившее хозяина, уверяло, слова Малфоя - ложь. Что никогда еще Ремус не был в более защищенном положении и что бояться ему нечего. Разум призывал интуицию заткнуться и уяснить, он в руках хладнокровного, расчетливого и подлого убийцы. Драко утверждал то же самое: Люпин жив, пока в нем есть необходимость. А сердце... Мерлин великий, сердце, глупое, чуждое анализу и умствованиям, кричало: «Идиот, полный идиот! Первый раз в жизни ты нужен кому-то не по остаточному принципу! Не потому, что другой человек занят или мертв! Первый раз нужен именно ты!» - Ерунда какая-то. Откуда ему знать, чего хочет министр? И зачем я Волан-де-Морту?

- Не смейте называть это имя! – зашипел Драко. - Тоже для чего-нибудь показательного. А министр… Не знаю, но вдруг он связался с бывшим министром Фаджем? Дамблдора не все любили, кто-то может испытывать к Снейпу благодарность пусть неявно, я прав?

- Да, - Ремус обречено закрыл глаза, - но Гарри не пойдет на такую сделку. Он любил директора. Я не думаю, что моя жизнь - достаточный аргумент для торговли с убийцей. Я сам не пойду на такую подлость. Лучше смерть.

- А со мной? – напряженно спросил юноша. - Как насчет меня?

- Не понимаю, - «Жалкий кретин, какой же я болван, спокойно, уютно, надежно? Тебя надули, как наивного первогодка, ты поддался, слизень, тепло почувствовал, редкий дурак», - внутри Ремуса рос клубок разочарования, презрения и боли, таких неуместных чувств по отношению к мужчине, убийце, Снейпу. – Ты такая же жертва, Драко.

- Поттер простит меня? Если мы сбежим? Не сейчас, но у нас есть немного времени, Вы ведь разберетесь, как взломать защиту? Вам нужно спасать свою… э… шкуру. Думаете, почему Вам не дают белье и одеяло? Видели бы Вы, как он Вас... - Драко покраснел, - обжимал, - оборотень зарделся не хуже смущенного блондина, - смотреть противно! Вы же оба старые, – Ремус закашлялся, пытаясь скрыть улыбку, а юноша продолжил, - и некрасивые, особенно эта немытая обезьяна! Так Вы согласны?

- С тем, что мы уроды? – ласково переспросил повеселевший Люпин. - Согласен. – Драко одобрительно кивнул головой, потом понял бестактность своего поведения и попытался загладить резкость.

- Я это не обсуждал, то есть, это и так понятно, в смысле, я не про вашу внешность! – положение усугубилось. - Бежать, согласны?

- Да. Но как? Ты добрый мальчик, Драко. И сострадательный.

- Я не мальчик! Я… убить Вас хотел, и не смог. Но вы тут не при чем! Я на профессора Снейпа злился. Вы, конечно, оборотень, и я Вас презираю, но, директор прав: я не убийца. Я… Просто все носятся с Поттером! Чем я хуже? Я учусь лучше и чистокровный маг! Он даже не пытался подружиться со мной! Почему?

- Гарри скромный. Если бы известность обрушилась на него в младенчестве, наверное, он вырос бы другим. Более общительным, уверенным в себе, более тщеславным. У Гарри не было детства. Не было близкого человека. Сириуса считали предателем и убийцей. Мне бы его никогда не отдали. Нищий оборотень, что я мог дать ребенку? Только любовь. Этого Дамблдору казалось мало. И кровь Лили. Они верили, что Гарри будет хорошо в семье сестры его матери. Несправедливо, когда ребенок получает защиту и не получает любви. А когда получает любовь, но лишается защиты – опасно. Ему даже никто никогда не рассказывал сказок.

- Мне тоже. Нам, чистокровным волшебникам, это не нужно.

- Ты не прав. Если хочешь, я как-нибудь развлеку тебя. Пока мне не хватает сил для побега.

- Ладно, но Поттер делает мне только гадости! Он злой. Жестокий. Знаете, как он меня в кровь! Так и хлестала! А еще он меня раздул! И издевался! Я ему не нужен! В смысле, - Ремус с изумлением смотрел на нервно теребящего манжет мантии Драко, - он никого не видит вокруг себя! Общается с ничтожествами. Я же первый подошел к нему! Он отверг. Сплошное дурновкусие! Вот Вы, дружили бы со мной или с этим нищим Уизли? Со мной? – Люпин улыбнулся, ответить ему не дали. - Я же лучше их. Мне обидно! Хотя, *ведь* Вы тоже против меня! Я старался, готовил, Вам наплевать, на меня всем наплевать. Не дотрагивайтесь до меня! Оборотень!

- Тихо, тихо, ну что ты. Не надо, я очень благодарен тебе, Гарри молод, он не все правильно понимает, но он добрый, ты спасешь меня, вы поговорите, он оценит. Пожалуй, Гарри думает о тебе.

- Правда?

- Не сомневаюсь, давай сюда… еду, что это?

- Пюре, - Драко хлюпнул носом, мужественно загоняя рыдания обратно в глубину, под солнечное сплетение, где они постоянно бурлили на протяжении последнего года.

- Замечательно, очень люблю, - Ремус подавил вздох и попытался взять ложку, пальцы не слушались, у мужчины мелькнула надежда, что опасность миновала, не будет же высокородный Малфой кормить жалкого оборотня с ложки, но, увы, Драко решил быть милосердным до конца.

* * *

Первая встреча Снейпа прошла быстро, а значит успешно. Его собеседник, покивал головой, несколько раз одобрительно сверкнул очками, вопросов не задавал, видимо, как всегда, поняв Северуса с полуслова, лишь под конец, попросил быть осторожнее. Снейп презрительно фыркнул, гордо вздернул огромный нос и аппартировал.

Вторая встреча тоже удалась. Несмотря на звероподобную внешность, его визави был человеком умным и обладающим своеобразным набором представлений о порядочности и целесообразности. Любящий драку, а не убийство, достойных соперников, а не беззащитные мишени, нежный отец, живший ради своего мальчика, он считал себя по уши обязанным Снейпу, стоически обучавшего его несклонного к образованию «котенка». Давить на любящего родителя зельевар опасался, но, оказалось, безосновательно. «Да, - заметил собеседник, - я чувствую, что потерял доверие, и в любой момент меня могут прикончить. Да, - продолжил он, - я уверен, по молодости совершил глупость. И не считаю целесообразным втягивать в этот кошмар ребенка. А он окажется здесь, если мы не примем меры. Меня устраивают предложенные Вами, профессор, гарантии. И я не боюсь. Даже если дело пойдет не так, как Вы рассчитываете, мой малыш будет в безопасности. Риск оправдан». - «Никакого риска. Только бы он выбрал вас». - «Не сомневайтесь, - ухмылка мужчины стала жуткой. - У нас есть еще три дня? Выберет. Увидимся на собрании». «Хорошо», - и они расстались. Снейп был доволен собой. Очень. Подготовка блестяще завершена. Все, что зависело от него, Северуса Снейпа, он сделал. Тридцатого – репетиция, а тридцать первого все закончится. И он будет отдыхать. Наконец-то.

Профессор сидел в обычном маггловском баре и ждал заказ - кофе, пиво - не сливочное, Мерлин упаси, крепкое темное пиво, с пухлой шапкой снежной пены над запотевшей стеклянной кружкой, - и полную тарелку жареного картофеля. Снейп нервничал. Нужно было нестись домой, к оборотню, мало ли что? Мальчишка мог забыть накормить, как-нибудь обидеть, а температура? Вдруг, поднялась температура, и Драко дал не то зелье? Или Люпин пытался ходить, упал и разбил себе голову? Лежит, истекая кровью, в то время как нерадивый страж спит в каморке! Северус вскочил, но боль одним нокаутирующим ударом отправила профессора обратно на лавку. В марафоне последних дней он забывал о сне и пище. Теперь организм отыгрался на хозяине в самый неподходящий момент. «Спокойно, не нервничай, - Снейп утешал разбушевавшийся желудок легкими круговыми движениями ладони, - сейчас я тебя наполню, тихо, я уже никуда не бегу. В самом деле, прошло всего два часа. Когда я уходил, он спал, так что я - псих. Все хорошо. Нельзя так дергаться из-за твари. Найти жилище нереально. Палочки Малфоя и Люпина надежно спрятаны, да и вряд ли он проснется до моего возвращения. Ох, я ему одеяло не оставил, замерзнет». Желание немедленно кинуться греть, оберегать несчастного Люпина на мгновение заставило профессора приподняться, но дух Снейпа потерпел вторичное фиаско от не столь железного тела.

- Ваш заказ, мистер.

- Долго ждал, - прорычал мужчина и, забыв про смущенную официантку, нырнул носом в белую шапку пузырьков. Все профессорское существо впитывало живительную влагу, как полузасохший степной цветок короткий летний ливень, и только мысль «вдруг он там мучается от жажды» - привычно портила удовольствие. – Хорошо.

- Приятного аппетита, Северус.

- Вы? С ума сошли? Мы же только что разговаривали! Это опасно!

- Северус, у нас проблемы.

- В таком виде! Да тут…

- В отеле рядом съезд фокусников, полно эксцентричной публики, - собеседник ласково улыбнулся, - на меня никто внимания не обратит.

- Все равно, за мной могли следить! Вы! Вы ставите все под удар!

- Прекрати. Что за паника? Я предельно осторожен. Обстоятельства изменились, Северус.

- В каком смысле? Наш план…

- Нет, все в полном порядке, без изменений, не нервничай, это скорее личное. Я совершил ошибку.

- Да Вы кучу всяких глупостей натворили! Раз Вы нашли меня, то меня могли выследить, - Снейпа передернуло.

- Нет, Северус, не у всех есть такой компас, - в голосе собеседника звучала детская гордость, - смотри.

- Я, Поттер, Люпин, Том. Почему Том? Почему не старший Уизли? Почему не Хмури?

- Потому, что Том - это не Том. Не дуйся, я не скрывал, я запамятовал. В самом деле, кто-то должен был помочь тебе осуществить наш план, - собеседник ободряюще похлопал Снейпа по руке, – с Ремусом, но дело даже не в этом. «Дырявый котел» удобен во всех отношениях. А Том, настоящий Том, в полной безопасности у надежного человека, за пределами Англии.

- Это не всех спасает, – зельевар нахмурился. - Каркарову расстояние не особенно помогло.

- Но лже-Том на месте. Никто не подозревает подмены.

- Спрашивать, кто он, бесполезно?

- Всему свое время. Чудесно, я обожаю кокосовый ликер, большую порцию, пожалуйста! Все разъяснится, Северус. Теперь о нашей...

- О вашей.

- О моей проблеме. Тонкс нашла Ремусу замену. Вернее, начала задумываться, о том, чтобы ее найти.

- Какая сволочь! – ликующее шипение вырвалось у Снейпа раньше, чем он осознал приятность известия в полную силу. - Бедный Люпин!

- Я чувствую себя виноватым: Ремус тепло относится к девушке, для него измена любимой будет страшным ударом.

- Надо же, какая распущенность! Чуть больше недели прошло - и нате вам, новый друг! О, чудовищное падение нравов! – Северус парил в облаках самых смелых планов и уже не интересовался ни безопасностью собеседника, не личностью таинственного Тома. Он был счастлив.

- Поэтому его надо вернуть.

- Что? – зельевар рухнул с высоты шпиля Вестминстерского аббатства в самую глубокую шахту гринготского банка.

- Ты доставишь Ремуса... - договорить его визави не успел.

- Ни-ко-гда! Он болен. Он стонет по ночам. У него жуткая слабость. Почему я должен доверить своего Люпина какой-то позорной шлюхе? За ним не будет ухода! Он температурит. Ему необходим ежедневный массаж! У него руки тонкие, как палочки. А ноги? Одни ребра! С какой стати Вы всегда все портите? Почему Вам нужно было придти и испоганить мне обед? Он должен правильно питаться, это я не успеваю, есть, пить, спать, а она не будет так заботиться! Я... Почему Вы улыбаетесь?

- А голову мыть ты успеваешь? Два раза, Северус? И даже обвел в «Таймс» объявление маггловской клиники пластической хирургии?

- Вы!!

- Я рад за тебя. Нет ничего сильнее любви! Ты получил необыкновенную защиту. Не сомневаюсь, и Ремус тоже. Но ты уверен, что он примет все, что ты хочешь ему дать? Когда все кончится, я обязательно поговорю с ним, объясню, что истинной любви нет дела до... - Снейп взорвался.

- НЕ ЛЕЗЬТЕ! Вам кто-нибудь говорил, что люди не марионетки? Что есть угол, в который нельзя лезть даже самыми чистыми руками? Я... - собеседник зельевара лукаво ухмыльнулся, звякнул высоким бокалом о кружку Северуса, выпил сладкую дрянь и поднялся.

- Извини. Когда все кончится, я пальцем не шевельну без твоей просьбы.

- Не дождетесь!

- До 31 июля, Северус.

Зельевар быстро выхлебал остывший кофе, бросил на стол маггловскую купюру, выбежал из бара и аппартировал прямо из внутреннего дворика, забившись за мусорные баки.

Едва войдя в дом, Снейп кинулся в комнату Люпина. И остолбенел.

* * *

Минуло четыре часа.

Снейп мрачно завис над только что заполненным аккуратным профессорским почерком пергаментом. Правильно поставленный вопрос, считал Северус, первый шаг к ответу, и, как следствие, к выработке действенной стратегии для решения проблемы. Даже если она живая. Даже если ранее зельевар не сталкивался с подобной. Сегодня его унизили. Оскорбили. Втоптали в грязь. Кто? Тварь, которая очередной раз могла сдохнуть, не появись он вовремя. По банальной логике, Люпин обязан лизать ему ноги. Всегда сдержанный, благодарный и воспитанный оборотень, доканывавший его в Хогвартсе своими "спасибо, ты спасаешь меня, я твой должник" - за волчье зелье, по десять раз на дню, теперь словно с цепи сорвался. В промежутках между рвотными спазмами воспроизводил отборные ругательства, ранее употреблявшиеся исключительно Блэком. Северус обвел в красивую рамочку все обидные слова и комментарии, скрупулезно зафиксированные на пергаменте. "Убийца (двенадцать раз; когда все кончится, вырежу этот кусок и заставлю сожрать), трусливый вампир, охочий до мертвецов (два раза; неуч, вампирам покойники не нужны: гемоглобин есть только в живой крови), маньяк (шесть раз; сам такой. Надеюсь. Льнет к рукам. Точно – маньяк), грязная сальноволосая скотина (двадцать пять раз; правильно, ты, Северус, идиот, моешь голову по три раза, ошибся всевидящий проныра, а Люпин даже не замечает, слепец!), ты со школы белье хоть раз менял, а лапы тянешь (три раза; убью!!!), ненавистный слизняк (два раза; убью еще раз!!!), псих, убери руки (семь раз, это в репертуар поганого пса не входило, впрочем, его я не трогал… руками), гадюка слизеринская (три раза; уровень умственного развития первокурсника), носатый ублюдок (один раз, убью гада!)".

И почему же не убил? Выслушал, откачал, уложил на сухое белье... Действительно - сошел с ума. Северус задумчиво постучал пером, по "маньяку" и посмотрел на второй столбик. "Мальчишка слинял после того, как оборотень наорался. Чувствовал свою вину. Люпина явно накормил дрянью, а обед пропал. Варианты: съел, выкинул, дал перед ужасной замазкой, чуть не убившей оборотня. Верен первый. Почему дал несъедобное месиво? Варианты: хотел отравить, испытывал неизвестный продукт, дебил, не умеющий готовить. Верно третье, хотя, может, и первое. Нет. Он обрадовался моему возвращению. Таскал воду. Похоже, плакал. Третий, без сомнения. Возвращаясь к исходному варианту - сбежал, как только у меня оказалось все необходимое. А Люпин начал вопить, когда Драко еще был в комнате. Закончил - смотреть начало». Северус перечеркнул слово "после" и удовлетворенно кивнул. Люпин заткнулся, как только Малфой ушел, а не наоборот. "Он отвлекал мое внимание. Боялся, прибью Драко. Потом лежал, закрыв лицо руками. Вот запись - "валялся весь красный", ему было стыдно. Стоп. Выводы. Снейп подчеркнул свои записи и вывел бисерным почерком:

-1- Люпин - идиот.

-2- Люпин благородный идиот.

-3- Люпин благородный идиот, пытался перевести мой гнев на себя, кретин.

-3- Кретин, а додумался, что с ним я ничего не сделаю (удар по лицу (щеке) не считается - еле-еле дотронулся, хотя желал та-а-а-к треснуть!).

-4- Кое-кто называет мои чувства к жалкому кретину/идиоту - любовью.

-5- См. пункт 4 - кретин/идиот додумался до того же?

-6- У кретинов одинаковые мысли (у дураков мысли сходятся - посл.(верно)).

-7- любовь – это:

a) - желание защищать (наличествует в полном объеме) +

b) - желание быть рядом постоянно (Мерлин! Тоже есть) +

c) - желание счастья объекту любви (смотря какого и с кем) +/-

d) - включает страсть (как можно желать мешок костей, с постоянным поносом (рвотой)? Мерлин…иногда можно (мне стыдно)) +

e) - делает человека лучше, чище, душевнее (дословная цитата кое-кого. Бред. Хотя если учитывать мытье головы…) +

f) - способность отдать все за объект (чтобы отдать все за объект, надо сначала его потерять, не дождутся.)/ -

g) - объект кажется прекрасным и совершенным (см. п.4, про мешок костей) -

i) - нежелание делить привязанность объекта с кем-либо (а мерзкая псина сдохла!) -

j) - постоянные мысли об объекте (да) +

k) - нежелание иметь другой объект (Я вляпался. Знаки не нужны. Я идиот, плюсы-минусы, ударил и ушел. А он мог замерзнуть, наверное, есть хочет. Мучается. Неужели кое-кто прав?)

-8- Вывод:

Я знаю, что чувствую. Он? Нет. Не знает. Гриффиндорцы бесстрашные (спорно). Мог защищать Драко из глупости и храбрости. Но - догадывается.

-9- Глобальный вывод:

Пойду греть и кормить. Я тоже чувствую. Я ему нужен.



Ремусу было стыдно. Неловко и страшно. Благодарность – естественное чувство. Он должен быть благодарен. Этот человек спас ему жизнь. Опять спас. Драко не увидел надписи крохотными буквами "упаковка продукта обработана ионами серебра". Убийственно. Откуда Северус имеет при себе единственный антидот, действенный при попадании в организм оборотня любой серебросодержащей субстанции? В небольших количествах, разумеется. А он, испуганный до обморока за себя и за мальчика, наговорил Снейпу страшных несправедливых чужих слов. Больно. Что теперь будет? Оборотень заскрипел зубами. Какой *же он* дурак! И трус. Северус добр к нему. Он не заслуживает такой доброты. Такой заботы. Нежности. Даже если он - жертвенная скотина, причем тут нежность? И ласка. От мужчины. Убийцы. Ужасно. Ремус зажмурился и отрицательно покачал головой. У него есть невеста, как ему может нравиться *подобное*? Оборотень съежился и тихонько заскулил. Невозможно. Он все понимает неверно. В конце концов, у него температура, бред, искаженное восприятие действительности. Ведь Северус его ударил. Надо сосредоточиться на пощечине. Нельзя думать о зельеваре, застывшем в дверях, не в силах оторвать взгляд от него, корчившегося на полу - от зверя, от врага юности. «Я трус. Бедный. Больной. Опасный».

Пружина скрипнула, Ремус замер, пытаясь сдержать рвущиеся из груди всхлипы. Вошедший человек остановился над кушеткой, осторожно дотронулся до голого плеча оборотня и буркнул под нос "замерз". Ремус, повинуясь безотчетному порыву, перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в бедро Снейпа. Зельевар отпрянул и тут же раздался шелест судорожно стаскиваемой одежды.

- Не трясись, Люпин. Испугался за свою невинность? Ты всерьез веришь в способность вызвать желания иные, чем укутывание, кормежка и мытье? Счастье, что не видишь себя со стороны. Уши и пятки ледяные, а туда же, соблазнять. И я прекрасно помню все твои слова. Меня не обманешь, Люпин.

- Я есть хочу.

- Есть, Люпин? Есть?! Ты считаешь, что за свое скотское поведение ты заслуживаешь еды?

- Я не говорю, что заслуживаю, я говорю, что голоден.

"Мерлин, откуда у меня в голосе требовательные интонации, да еще и дешевое кокетство?" - поразился Ремус.

- Ты меня восхищаешь, Люпин. Хамишь, вопишь, а потом ждешь, что восторженный мир рухнет у твоих ног. Не боишься, что тебя размажет? Нет? Я имею право отказать тебе, и жди новой отравы от Малфоя. Не нравится подобный вариант, Люпин?

- Решение последней конвенции по правам военнопленных, принятое в 1398-ом году, предписывает их достойное содержание и включает в себя…

- Я помню! - "Наглая тварь вьет из меня веревки. А это что за пятно? Чем натер? Ссадина? Откуда?" - Люпин, ты вставал?

- У меня не получилось. Я садился. Сначала удачно, а потом упал. И позднее грохнулся, когда съел ложку пюре, - Ремус покаянно захлопал ресницами, каждым взмахом превращая грозного профессора из сурового одинокого грифа в хлопотливого скворца, готового защищать своего птенчика от любых невзгод и лишений. Только *в* очень разъяренного скворца.

- Тебя одного оставить можно? - кипел Снейп. - На пять минут? Не будет поползновений к бегству, попыток членовредительства, других подвигов, вообразить которые я, в силу скудости фантазии, не могу, а, Люпин?

- Да, - теплая щека нежно трется о руку зельевара и топит в весенние ручейки вечную мерзлоту профессорского сердца, в лужицы и апрельскую капель. - Спасибо.



Бульон усыпил оборотня лучше любого снотворного. Снейп сидел рядом с кушеткой, на низком табурете, и усердно отгонял одним своим видом самые страшные ночные кошмары. Профессор понимал, лучше всего ему пойти отдохнуть. Ноги гудели, голова казалась отлитой из сплава чугуна и свинца, глаза слезились, но Люпин лежал рядом, и мысль оставить его зельевар счел полным бредом. А ведь когда все кончится, Люпин уйдет. Стук чьего сердца будет слушать Северус? Чьи волосы гладить? Чью шею щекотать дыханием, не решаясь прижаться губами? Нет. Ошибается тот, кто считает себя способным отнять Люпина. Его горе-невеста нашла замену, спасибо ей, хотя девчонка и так Снейпу не соперница. Поттер? У тупого очкарика - друзья, школа, девушки, переходный возраст, или возраст уже прошел? Неважно, ему не нужен старый нудный оборотень. Проклятая псина сдохла! Снейп удовлетворенно заурчал. Оставался сам Люпин, но его мнение зельевара не интересовало. Наивен, глуп, доверчив, бестолков, он понятия не имеет, что для него благо. А Снейп не только имеет понятие, но и знает, как воплотить в жизнь идею о счастливом будущем для отдельно взятого Люпина. Северус не был мечтателем. Мечтатели - жалкие неудачники, неспособные добиться своих призрачных целей. А Снейп добивался. Он не фантазировал, он строил планы, которые затем блестяще воплощал в жизнь. И всегда получал желаемое. Когда все кончится, неделю, включающую в себя полнолуние, он потратит на подготовку к путешествию. Не везти же Люпина в Канаду во время трансформации? Еще его присутствие - Снейпа, естественно - понадобится в различных церемониях признания заслуг, вручения наград. Хотя… Орден Мерлина ему могут и совой отправить, благо в заповеднике почта налажена. Оборотень будет дышать чистейшим сосновым воздухом. Будет ходить по песчаным полоскам, окаймляющим прозрачные озера, и смотреть на золотую дорожку солнца, делящую водную рябь. Снейп будет кормить Люпина пять раз в день. А вечером Люпин будет сидеть в беседке и нести чушь, но он не будет слушать. Он будет смотреть. На губы. На шею. На грудь в расстегнутом вороте новой клетчатой рубашки. Надо взять сапоги - совершенно необязательно Люпину мочить ноги. И теплую мантию, тоже новую, в его обносках легко простудиться, вечера в августе уже прохладные. А ночью они с Люпином будут спать на одной кровати… будут спать… вместе… спать. Голова Снейпа склонилась и уткнулась Ремусу в плечо, рука застыла на животе оборотня, прикрывая от возможных нападений. Или просто потому, что там было самое подходящее для неё место.

* * *

Ремус проснулся. Свежий, бодрый и счастливый. Ему снился чудесный пейзаж - песок, сосны и озеро. Он сидел на бревне, и довольно щурился на солнце. Он ничего не был должен. Ему никуда не нужно было идти. Можно провести так месяц, не сражаясь, не убегая, не опасаясь за близких людей. А потом кто-то родной подошел сзади и поцеловал в затылок. Уткнулся лбом в плечо. На этом месте Ремус открыл глаза. И обнаружил, что сон отчасти пророческий. Профессор Трелони позавидовала бы его дару.

Макушка Снейпа располагалась около его подбородка, длинные черные пряди мешались с седыми и каштановыми колечками, а роскошный нос сопел, мирно уткнувшись в ключицу оборотня. "О как. Умаялось их слизеринское величество, меня обихаживая. А что за хозяйские, собственнические жесты мое свободное достоинство унижают? - Ремус захихикал, обнаружив профессорскую руку у себя на груди. - Новое слово в охране военнопленных?

Он осторожно убрал тяжелые пряди с лица Северуса и внезапно почувствовал безжалостно убившую радужное настроение тоску.

- Он враг. Убийца. Как мне жить? И я должен выполнить свой долг. Он - страшное оружие Воландеморта. Предатель. Я должен его убить. У меня не будет другого шанса. Я могу задушить его. Я могу пробить его висок. Я могу, ох, как много я сейчас могу и должен. Но как напасть на спящего? Мне не простят, если я не убью Снейпа. Северуса. Он спас меня, он... Мерлин, как я буду жить? Я не могу. Не могу. Мне плохо, больно. Я убью его, и что? Где его палочка? А вдруг он ее зачаровал на саморазрушение после смерти хозяина? Тогда… я не сниму аппартационные чары и умру от голода. Что ж. Я должен это сделать. Все равно, жить после его смерти я не буду. Не хочу. Не хочу, - Снейп пошевелил рукой, еще крепче обнимая Ремуса, и сердце оборотня взвыло от нежности и неуместной жалости. - Он враг. Враг. Враг. Я должен ненавидеть Снейпа! Что со мной происходит? Я не хочу умирать. Еще больше я не хочу его смерти. Я хочу быть рядом. Хочу ошибаться. Хочу... чтобы мне все объяснили, Мерлин, я должен! Ради Гарри. Ради, стоп. А Драко? Мы умрем, а что будет с ребенком? Он увидит трупы, Мерлин… Я чуть не убил еще и мальчика, ученика! Нет, это невозможно. И разве Дамблдор не говорил, что нельзя лишать человека жизни, не дав ему шанса оправдаться? Исправиться? Он верил… Не буду думать. Не буду. Нет, Снейпа должны судить! Какое счастье, я нашел решение! Будем выжидать и сбежим, как только представится возможность. А потом я найду Северуса, отдам его Визенгамоту, и его посадят в Азкабан! Лет на пятнадцать. Ну, да, он же спас меня. А я устроюсь туда охранником. Замечательно! У них наверняка проблемы с обеспечением безопасности! А я только раз в месяц - зверь! У охраны же есть выходной? Вот. И камеры надежные, в полнолуние меня будут запирать, а все остальное время я буду с Северусом. Его никто не посмеет обидеть! Стоп. А у меня невеста..." - додумать Ремус не успел, Снейп вздрогнул и застонал. Через секунду профессор резво вскинул голову, чуть не выбив оборотню глаз самым весомым украшением собственного лица.

- Ты меня покалечишь! Я хочу побриться. Мне нужно принять ванну. Дай мне одежду, сюда заходит мой бывший студент, а я валяюсь голый! И я хочу помыться в одиночестве. Северус, прекрати, тебе кажется, что я заткнусь под грозными взглядами?

- Люпин, ты решил, что много значишь для меня? Ты подумал, можешь вертеть мной, как мельница лопастями? - Ремус укоризненно посмотрел, на все еще крепко обвивавшую его грудь руку зельевара и съехидничал:

- Нет, я подумал, что с чистым оборотнем, равнодушному тебе будет приятнее обниматься.

- Одинаково отвратительно, - Снейп встал. - Я не стал бы трогать тебя, если бы... - Северус запнулся, - если бы я...

- Был уверен в моем благоразумии? - Подсказал добрый Ремус. - Я тоже хочу подняться.

- Люпин, ты не человек, ты фонтан нереальных желаний. Чему ты улыбаешься? Я не дам тебе одежду. Чтоб ты тут же отправился шляться по дому? И мыться ты будешь со мной. Поскользнешься - разобьешь голову, мне надоело тебя лечить.

- Как бы тебе объяснить доступно, - оборотень осторожно принял вертикальное положение, - есть в жизни человека моменты настолько интимные, что их лучше осуществлять в одиночестве.

- Не напрягайся. Я буду делать, что считаю нужным. И тебе неплохо запомнить эту аксиому - в дальнейшей жизни пригодится. Интимной жизни, - забив последнюю сваю в мини-монолог, Снейп вновь почувствовал себя хозяином положения. Подлая тварь воспользовалась его полусонным состоянием? Ощутила себя царем зверей? Просчиталась. Он - человек, а не покойная шавка, и если Люпин пробил броню его сердца, то не такой дурак Северус, чтоб открыться фальшиво обиженному оборотню. Не сейчас. Когда все кончится.

Прозрачные струи воды принимают человека всего: с печалями и радостями, поражениями и победами, любовью и ненавистью. Струи гладят нежную тонкую кожу и полузажившие язвы, ласкают рубцы старых шрамов, бережно распутывают тугие спирали шевелюры и мягкую шерсть на груди. Они не знают брезгливости и презрения, не ведомы им ненависть, месть, стыд. Человек в воде больше не изгой окружающей атмосферы, а часть ее, обласканная и плененная теплым миром капель, пузырьков и изменчивого света. Закрыв глаза и погрузившись в щадящую чуткость, можно представить себя, где хочешь, лучше всего в озере из недавнего сна, и с кем хочешь, лучше всего… Ремус зажмурился. От кошмарного видения: Северус Снейп, подобрав черную мантию, бегает, нет, быстро ходит по мелководью. Тощим ногам неуютно в ледяной воде, редкие черные волоски не греют, хлюпает огромный нос, а Ремус хохочет, брызгается и наотрез отказывается вылезать. Ему тепло, он оборотень. И в руках у Снейпа пушистое бело-зеленое полотенце. Для него.

- Люпин, тебе нехорошо? – руки, такие же нежные и целительные, как вода, проворно нащупали пульс.

- Это все, о чем я мечтаю, - честно признался оборотень. - Мне замечательно. Я почти здоров.

Ремус открыл глаза, потянулся и объявил:

- Северус, когда ты сядешь в тюрьму, я буду рядом.

Снейп открыл рот, закрыл, опять открыл и выпалил:

- А если не сяду, тогда как?

Оборотень задумался.

- Будем надеяться на лучшее.



Вечером профессор зельеварения снова сидел на кухне и поверял мысли пергаменту. Завтра - мозговой штурм, он же – последняя репетиция. И спокойная жизнь - через сутки. Двое суток. Дверь в комнату была открыта. Северус видел оборотня, лежащего на кушетке, бледного и усталого. А ведь он предупреждал глупого гриффиндорца: хватит носиться, отдохни, и вот результат. Зато так спокойнее. Не свалит на себя ничего, не ударится. Смирный. Послушный. Рассказывает что-то Драко. Тихо, почти шепотом. Недолго думая, Снейп подкрался к двери и прислушался. Это была сказка – не сказка, история – не история, скорее кусок из рыцарского романа, профессор даже удивился, не только он, оказывается, читал магловские книги.

- Вы обещали мне сказку. О любви.

- Разве? Хорошо, жил был мальчик Драко. Он был очень красивым...

- Пусть я буду брюнетом, с зелеными, я хотел сказать - с синими глазами.

- Это с какой стати? - возмутился Ремус. – Твои локоны, как листва ивы, только сахарные и очи словно яхонты, даже ярче.

- Красиво, – согласился Драко, - хотя приторно, на мой вкус, а яхонт какой?

- И что у нас там по зельям? ОХ? - судя по вопросу, Снейп был излишне добр.

- Профессор, прекратите. Нечестный приемчик!

- А те, кто изучал зельеварение внимательно, хорошо знают, что одним из названий благородного корунда, наряду с рубином является яхонт, это старинное название встречается в славянских сборниках по природной магии…

- Я понял, - хрюкнул Драко, - я красноглазый овощ. Ну что Вы хулиганите? Хочу иметь черные кудри! И глаза не как у вампира!

- Зачем? Ты же хочешь послушать историю о любви? А истинной любви все равно, красив ты или страшен, умен или глуп, молод или стар. Она приходит - и все. Мир сужается до маленького островка земли, на котором стоят ноги прекрасной дамы. Слух ловит колыхание воздуха от шелковой юбки, ласкающей колени. Солнце светит, только чтобы нарисовать золотым лучом на блестящем шлеме ее волос знак твоей любви и желания.

- Подождите, Вы же сказали, что дама прекрасная? Неувязочка, профессор Люпин! – Драко довольно ухмыльнулся.

- Это образ! Из средневековой культуры. Дама могла быть кривой, косой, и обязательно - замужем за другим, но рыцарь представлял ее себе самым совершенным созданием и ломал за нее копья на турнирах, - голос Ремуса стал мечтательным. - Представляешь, глашатаи поднимают длинные серебряные… Нет. Медные. Пусть фанфары будут медные. Солнце плывет, как огромный сияющий щит, над рваной марлей облаков, птицы умолкли, не желая нарушить торжественность момента, свободные йомены толпятся за серебристыми… Нет. Не хочу. Алыми витыми шнурами и ждут клича главного глашатая турнира: "Доблестные рыцари! Бейтесь же за улыбки ваших дам и благосклонность правителя, храброго и доброго принца Джона!" Радугой переливаются наряды прелестниц и плащи их высокородных спутников, жарко блестят изысканные украшения, и слепят восхищенных участников турнира аметисты, сапфиры и топазы обворожительных глаз, затмевающих сверкание драгоценностей. Серебром… Нет. Сталью и позолотой услаждает взор истинного ценителя воинских забав кольчуги, щиты, копья и сбруи. Пар возбуждения вырывается из ноздрей громадных зверей, готовых нести господина к славе иль смерти. Нетерпение витает над трибунами знати. Жажда зрелища пьянит славных йоменов и их жен. Сердца рыцарей бьются быстрее стрижей, режущих бирюзу июньского неба и серебро… Нет. Снежность облаков. Все дышит торжественностью момента, и звучат медные фанфары, и кричит глашатай: "Турнир начинается! На ристалище вызываются доблестные рыцари: сэр Хьюг из рода Глостеров и его соперник - сэр Алан из рода Каслов! Сходитесь же, доблестные рыцари! Пусть право назвать королеву турнира удесятерит ваши силы, ибо храбрость ваша в подобном не нуждается!" Песок и мелкие камешки - брызгами из под копыт рыцарских коней. Воет толпа вокруг ристалища, с глухим грохотом сшибаются две закованные в доспехи статуи, гомон публики разделяется на рев восхищения и стон сожаления. Бегут к недвижному телу оруженосцы, и кричит глашатай "Слава доблестному рыцарю, сэру Хьюго Глостерскому! Слава! На ристалище вызывается доблестный рыцарь Ги де Шамбер! Его соперник - сэр Алджернон из рода Шеффилдов! Слава доблестному и благородному сэру Алджернону Шеффилдскому! На ристалище вызывается доблестный рыцарь… Слава!!!" Сменяются пары соперников, сгущается марево зноя и - отступает перед первыми струями вечерней прохлады, два победителя сходятся в схватке за право назвать владычицу сердца королевой турнира, за право увенчать ее вуаль серебром… Нет. Не хочу. Золотом короны. И поцеловать атласную ленту, обвивающей подол ее парадного платья. Дыхание хрипло, руки дрожат, марево с июньского неба переместилось в глаза рыцаря, храпит конь, мотает черной мордой, измучен схватками всадник. Медленно поднимается копье, тянет вниз ослабевшую руку щит, красный с…

- Не надо! С золотом!

- …золотом. Соперник на другом краю ристалища большим валуном смотрится. Кричит глашатай: "Бой за право назвать королеву турнира!" Мокнет от крови холст рубашки. Липнет к телу с противным зудом. Последняя схватка. "Доблестный рыцарь Реджинальд из рода Лестеров сразится с сэром Селеном из рода Вульверстов! Сразитесь же доблестные рыцари! Вас ждет любовь дамы!" - и скачут навстречу друг другу смерть и слава. И находит копье чужую грудь. Скрежещет доспех, и кости трещат. И лежит один из соперников в песке и мелких камешках.

- Это не Вы, профессор! Не надо! Не смейте!

- А второго стаскивают с коня и ведут под руки к трону принца Джона, храброго и доброго. И принц дает знак. Принц ждет. Глашатаи возносят славу победителю, а рыцарь смотрит на самую прекрасную даму, его ведут к ней, черноокой, с волосами цвета самых темных мыслей, и лицом острым, как лезвие меча ассасина. И прекрасная дама велит рыцарю снять шлем. Он покоряется… И она кричит. «Это же оборотень! Оборотень! У него волчья морда! Я знаю…» И хватает серебряную стрелу, приз доблестных йоменов, метких стрелков из лука.

- У него же доспехи!

- Нет доспехов, которые не смогла бы пробить ненависть. И оборотень падает на доски помоста и катится вниз, в песок и мелкие камешки…

- Вы рассказали плохую сказку! Ужасную! Так не должно быть! Так просто не бывает!

- Драко...

- Не смейте! Мне было плохо, а теперь мне еще хуже! У сказки не должен быть плохой конец! Я так болел за Вас, так желал счастья, а Вы все испортили! Отец не стал бы мне рассказывать такую сказку! Никогда!

- Драко, прости.

- Вы сейчас оставили меня одного! Я не желаю слушать ерунду про какую-то ведьму! Какого черта Вы тогда храните ей верность? Это просто глупо. Тонкс? Это не про нее!

- Драко...

- У Вас никого нет, профессор. У Вас нет любви, Вы придумали себе идола! Думаете, когда она появится, если появится, она клюнет на девственность пожилого оборотня? Да это же безумие.

- А еще, он все напутал. Лучники и рыцари сражались в разные дни! Не принимай бред Люпина близко к сердцу, - Драко вздрогнул, обернулся на голос профессора и молнией вылетел из комнаты.

- Напутал, не напутал, какое тебе дело, Снейп? Ты пришел учить меня рассказывать о любви? Ты что-то понимаешь в ней?

- Зато ты собаку съел, - Снейп внезапно замолчал, на лбу вздулась голубая вена. - Я тебя ненавижу. Ты про него рассказал, да?

- О чем ты? Я ничего не понимаю. Это же просто история. Северус, что с тобой?

- Он мертв. Понимаешь? А я жив. Я победил. И… Ладно. Нам свойственно великодушие. Спи, Люпин, - профессор решительно вышел на кухню, собрал пергаменты, перечитал все еще раз - не упустил ли какой мелочи, и, немного поборовшись с желанием наказать подлого оборотня отсутствием собственной компании, тоже направился спать. На стул у кушетки.

* * *

Багровые глаза еще раз уничтожили собрание, сначала каждого в отдельности, затем всех скопом. Упивающиеся смертью застыли, тихие, как пауки, время от времени бесшумно скользившие в единственном пятне синеватого света, льющегося из узкого отверстия подпотолочного окна. Снейп сидел в углу, нервно сцепив руки и стараясь унять дрожь в коленях. Самая худшая вещь в этом мире - зависеть от перепадов настроения их господина. Безнадежная – зависеть от перепадов отвратительного настроения Темного Лорда. Хотя на месте Воландеморта он бы заавадил сейчас все сборище и получил моральное удовлетворение от процесса. А ведь если в эту умнейшую голову, Снейп судорожно сжал пальцы, придет мысль, что в произошедшем есть и его, Снейпа, вина, зельевар встретит свой конец значительно раньше, чем рассчитывал. Животный страх смерти потек по позвоночнику прозрачными каплями. Снейп осторожно скосил глаза в сторону двери и устыдился собственного скудоумия. Не успеет. Встать не успеет, не то что добраться до выхода. Фернир Грейбек нашел его жилище. Идиот думал, что Снейп с Люпином скрываются там. Хотя мысль сделать убежище в собственном доме не так уж дурна, прикинул зельевар, искать в таком очевидном месте не будет ни один здравомыслящий человек, а с умалишенным он легко справится. Вернее, справился бы, находись дома. Грейбек нашел там только Петтигрю. Что произошло между двумя одинаково омерзительными профессору личностями, вряд ли теперь кто-то узнает. Важнее результат - Грейбек мертв, горло проткнуто серебряной рукой, крыса с распотрошенным животом и без передней лапы найдена аврорами в подвале сгоревшего дома, а оплавившийся слиток, отдаленно напоминающий то ли крысиную лапу, то ли человеческую руку обнаружен на месте сгоревшей библиотеки Снейпа. Страх пропал, сменился горечью и скорбью, словно от потери близкого человека. Он помнил каждый фолиант, каждую тоненькую брошюру, собирал, берег. Все его книги превратились в пепел. Почему-то в этой партии он только теряет. Дом, книги, уважение, доверие. Впрочем, подумал Северус, нельзя потерять то, чего никогда не имел. А взамен - сомнительное удовольствие считаться... кем? Своим среди чужих или чужим среди своих? А где они, свои? И кто – чужие? У обрыва два края, а он, как жалкий фигляр, бегает по тонкому лучу каната: от тех, кто принимает его, но неприемлем им, до тех, кто ненавидит и презирает его. В силу дурацкого убеждения, что человек должен быть свободен от унижения, не от принуждения или зависимости, а именно от этого убийственного чувства, Снейп с ними. Сознательный выбор прибил его к берегу тех, кто всю его молодость провел, пытаясь унизить достоинство Снейпа. Но тогда он мог огрызаться, мстить, бороться, а сейчас, если Лорду приходило в голову отточить свою злость на нем или на ком-то другом, разве мог зельевар позволить себе роскошь ответить? Да что там ответить, косо взглянуть? Нет. Лучше ненависть. А еще - там Люпин. На чужом своем берегу. Люпин, так тревожно смотревший на Снейпа. Даже до дверей дошел, провожая, еще слабый, неуверенно двигающийся, беззащитный. Что с ним будет, если Снейпа сейчас уничтожат? Северус, расцепил руки и мрачно уставился на шипящего проклятия в адрес тупых сторонников, Лорда. Ничего хорошего не будет. Люпина не будет. Значит, надо бороться, нападать, не дать змеюке вспомнить, что мерзавец Фернир нашел Петтигрю и невольно способствовал уничтожению последнего Хоркрукса, охотясь за ним, Снейпом. Его дом сгорел? Вот и отлично. Он присоединится к гневу повелителя. Снейп резко встал, пользуясь паузой в ядовитой обвинительной речи Его Темности.

- Кто охранял мой дом, Ваша Светлость? И это ничтожество Петтигрю? С кого мне требовать ущерб? – Лорд мельком посмотрел на возмущенного Снейпа и неожиданно сменил предмет гнева.

- У тебя, Северус, все готово? Ты стремишься высказать претензии, заботишься о своем жалком материальном состоянии, а как твое заклинание? Как оно будет работать завтра? Ведь если твоя затея провалится...

Снейп гордо вздернул нос:

- Нет. Заклинание готово, мой Лорд. Этот кулон, активирует его. Но Вы правы. Заклинание настроено на кулон и действует только в закрытом помещении, – Снейп, согнув спину в угодливом полупоклоне, протянул раздраженному Лорду тонкую цепочку, на конце которой был прикреплен ледяной кристалл.

- Хочешь сказать, я помечу знаком и убью только тех, кто будет в комнате со мной и Поттером?

- Да, повелитель. Я виноват, но добиться большего не могу. Пока.

- И хорошо, - скрипуче рассмеялся непредсказуемый Лорд. – Я было подумал, что ты более способный маг, чем я, Северус, такого лучше сразу уничтожить, не так ли?

- Воля победит-т-теля, - Снейп пытался не заикаться, но позорный страх опять покрыл изморосью спину и горло профессора.

- Шучу, - Волан-де-Морт жутко улыбнулся, - но мы обязательно попробуем твое изобретение. На ком же… - зажав в кулаке кристалл, Лорд обводил взглядом свою перепуганную армию. Чистой воды блеф. Погибнуть должен был охранявший Петтигрю Пожиратель. Было просчетом доверять охрану Хоркрукса этому человеку. Вольверстон Гойл был столь могуч, сколь мало управляем. Например, наотрез отказывался от убийства женщин. Мало того, в последнее время вел в среде преданных сторонников лорда смущающие души разговоры, что убивать магглов – все равно что бороться с тараканами Авадой. Халатность, не говоря уж о попытках дурномыслия, наказываются самым жёстким образом.

- Я должен что-либо сказать, Северус?

- Только подумать, повелитель, и поглядеть, кристалл сжать в кулаке, - огромный Гойл, стоявший в трех метрах от Снейпа, вздрогнул, как от холодных брызг, покачнулся и завалился на бок, лицо застыло в жутком оскале.

- Прекрасно, Северус. Я удовлетворен. Кулон, конечно, связывает одну руку, но потом я могу его отпустить?

- Мой Лорд, после Вашей победы, я доработаю заклинание, избавлюсь от кристалла и расширю зону его покрытия. Простите, повелитель, время было ограничено.

- Мне хватит на завтра, а на Поттера эта вещь подействует?

- Не уверен, мой повелитель. Мне не на ком было опробовать, сами понимаете, щит любви, о котором все твердят, разве Люпин или Малфой имеют его? За них кто-то отдал жизнь? Даже думать смешно.

Лорд расхохотался,

- Все равно, я доволен результатом. И то, что дом откроется крови Блэков, твоя идея? Молодец. Беллатрикс, не трясись, верных слуг я только награждаю. Надо отрубить ей руку?

- Достаточно уколоть палец, мой Лорд.

- Согласен. Завтра собираемся на месте, не привлекая внимания. Свободны, мы уже все обсудили много раз. Останься, Северус. Тебе нужна эта туша для опытов? – тень подозрения мелькнула в красных глазах.

- Нет, мой Лорд. Зачем?

- Хорошо, - успокоилась Его Темность, - подбросишь к Министерству, темную метку не зажигай, сейчас опасно привлекать внимание.

- Мой лорд, можно я просто уничтожу тело? Стоит ли удовольствие позлить Министерство опасности привлечь внимание накануне такого великого дня?

- Ты прав. Делай, что считаешь нужным. Вот портключ. Его действие ты знаешь. Он засветится, когда ты понадобишься мне.

- Я окажусь строго перед моим Лордом, я помню.

- Увидишь смерть Поттера из первого ряда. Не сомневаюсь, зрелище позабавит тебя.



Через полчаса Снейп сидел в маггловском кафе напротив своего давешнего собеседника.

- Он в парке около Святого Мунго. В будке. Скоро придет в себя.

- Отлично. Его заберут.

- Лже-Том?

- Проницательно.

- Не скажете? Не доверяете?

- Оливандер.

- Я так и думал.

- Подстраховать Гарри могу либо я, либо он. Я мертв. Пока. Человеческая душа – страшная вещь, Северус. Появись я завтра - и не исключено, что Гарри морально ослабнет. Весь его настрой пропадет. Я буду щитом между домом и остальными Упивающимися. Том, то есть Оливандер, будет внутри. Ты появишься, когда...

- Когда захочет Тот-Кого-Нельзя-Называть. Думаю, он планирует сделать меня щитом между собой и Гарри.

- Гарри занят мыслью упрятать тебя в Азкабан, - улыбнулся человек за столом.

- Не он один.

- Я полагаю, ты появишься для лишения мальчика равновесия. Во время психологической дуэли. Том не обойдется без драматических эффектов.

- До завтра. Думаю, мы не просчитались. Не забудьте о Гойле. Не нашли бы его раньше магглы. Сочтут за покойника. Действенное заклинание. Странно, что Лорд не знает о нем.

- Он знает все убивающие, а это заклинание защитное, причем, надежно забытое. Румынские ведьмы использовали его в средние века, чтобы спасти сыновей от войны или женитьбы. Одинаково страшно, верно, Северус? – собеседник опять улыбнулся. Снейп открыл рот для достойной гадости, но сдержался, небрежно кивнул, буркнул «Увидимся» - и аппартировал к границам своего пустыря.

* * *

- Я видел его записи. Будет порт-ключ. Он замигает и мы сможем перенестись.

- Куда?

- На Гримуальд-плейс!

- Какая удача! Как выглядит порт-ключ?

- Миска. Там написано миска.

- Сейчас его нет?

- Нет. Профессор, Вы уверены, что Поттер не убьет меня сразу? Что выслушает?

- Я закрою тебя собой, - улыбнулся Ремус.

- Это утешает. Немного, - вздохнул Драко. - Тише, дверь!

Оборотень замер. В кухне двигались, слабый запах был явно Северуса, но почему тот не идет к ним? Почему так долго? Люпин сполз с койки и, попросив мальчика не двигаться, осторожно подошел к двери, толкнул ее, с трудом доковылял до кухни и увидел Снейпа. Зельевар навис над столом, невидяще уставившись в стену.

- Северус. Что с тобой? – легкие шаги, невесомое прикосновение к плечу. - Ты дрожишь. Не надо бояться. От тебя так знакомо пахнет, Северус, я ошибаюсь?

- Да.

- Неужели это запах моей памяти? – пробормотал озадаченный оборотень, посмотрел на измученное лицо своего врага и бережно погладил острый подбородок, жесткие скулы. - Я тебя жалею. Ты устал, хочешь занять мою кушетку?

Снейп закусил губу. Жалеет. Заботится. Ждет. Ужасно унизительно. Бесконечно приятно.

- Обязательно. Когда все кончится. Займу кушетку вместе с тобой. Полагаю, это будет в Азкабане.

* * *

- Я не могу.

- Профессор, прекратите! Нужно бежать!

- Это подлость, предательство, я не могу.

- Да, почему? Он вас похитил, держал насильно, меня оскорбляет, в любой момент продаст, если найдутся покупатели. Вы ему поверили?

- Нет, но он спас мне жизнь.

- Он не Вам спас жизнь! А гаранту своей безопасности! Понимаете разницу? Он не мой враг! Он Ваш враг!

- Драко. Ты очень прав. Ты слишком прав. Но я не смогу смотреть Северусу в глаза после, - нервничая, Ремус до крови расчесал себе запястья, - нашего побега.

- Он вышел на десять минут! Укрепить защиту! В любой момент миска начнет мигать!

- Нет! Я не предатель. Он мне жизнь спас. Он добр ко мне. Он защищает нас. Я не могу.

- Я думал, Вы хотите помочь Поттеру. Но Вам все равно!

- Нет! Мне не все равно, но как же Снейп? Ты прав. Прав. Я не могу!

- Понял. Трусите.

- Что? Нет. Но... - Ремус запнулся, хлопнула входная дверь, Драко с каменным лицом собрал на поднос тарелку, кружку и пустую молочную бутылку. Шаги, сначала спокойные, затем очень быстрые, Снейп влетел на кухню, послышалось шуршание мантии, и сразу целый ураган звуков: глухой стук упавшего стула, звон разбившегося сосуда, треск материи и хлопанье дверок шкафа.

- Собирается, - одними губами прошелестел Драко и вцепился в свой поднос, как миссионеры перед лицом дикарей держали деревянные кресты, надеясь на их чудесную силу. - Началось.

Миска светилась, Снейп на секунду застыл на пороге, затем кинулся к портключу. И замер. «Если не вернусь. Если конец. По ту сторону с ума сойду. Успею». Северус развернулся и стремительно прошел в комнату.

- Люпин. Ухожу. Не дергайся, я поцелую тебя. Прости, – Снейп нагнулся к зажмурившемуся оборотню и неловко прижался ртом к нервно закушенным губам Ремуса. Руки, желанные, нежные, взметнулись и отчаянно обвили шею зельевара, пальцы порхнули стрекозами, запутали сосульки грязных волос, задели горящие от смущения уши и - Снейп погрузился во тьму.

- Быстрее, Драко! – Ремус спихнул тяжелое тело на пол и вскочил. Оборотня качнуло, в глазах вспыхнула черно-сине-фиолетовая радуга, колени подогнулись, протестуя против резкого движения. Застывший Драко с ужасом смотрел на сломанную фигуру, распростертую у ног оборотня. – Ты со мной?

- Да… да… Он жив? Жив?

- Надеюсь! Бежим! – Ремус и Драко, плечо к плечу, выкатились на кухню. Миска на столе светилась еле-еле, как угли давно угасшего костра. Две ладони - мальчишеская, холеная и костлявая мужская - одновременно ухватили края посудины, и человеческие щепки затянуло в трубу магического пылесоса.

* * *

Гарри стоял посреди столовой, не в силах поднять руку с палочкой.

Тонкая изломанная тень, ноги неестественно согнуты, мышиные волосы закрывают застывшее в ужасе лицо - Тонкс.

Лысина сквозь рыжий венчик, руки вытянуты, душат несуществующую шею призрачного врага - мистер Уизли.

Суставы, искалеченные подагрой, искривленная нога, пустая глазница - Хмури.

Билл - смерть, казалось, стерла печать уродства с его лица.

Чарли - колени согнуты, шея вывернута, мокрая дорожка на щеке.

Кингсли - крупный черный жук, прикрепленный к доске гербария заклинанием липкости.

Том - лицом вниз, скрюченные пальцы сжали салфетку, стоптанные задники тяжелых ботинок.

А голос шипел что-то уже не важное. Про свою победу. Про власть над миром. Про встречу Гарри с родителями и одураченным Дамблдором. Про труса Снейпа.

Откинутые капюшоны серых балахонов УПСов, - и злоба, злоба, злоба…

Шрам разрывает боль.

Душа воет под Круцио, которое никто не накладывал.

Глаза режет противная соленая жидкость.

Ноги трясутся.

Рука висит плетью.

Сломана.

Но один раз он сможет. Сможет. Успеет. Больно. Он поднимет руку. Один раз.

- Жаль, что Северус так труслив, не успел на мой спектакль - он был бы счастлив, ведь вы не ладили? Мужественные попытки у мальчика, вы не находите, мои верные слуги?

Противное хихиканье. Одобрительный смех. Торжествующие выкрики.

Не получается. Не успевает.

- Авада… - полетело в Гарри.

Это же не смерть… пожалуйста, не надо, один взмах…

Потолок столовой треснул, отверстие расширилось, в разные стороны змеились опасные трещины. Расчет Воландеморта был верен. Для одного человека. Но их было двое.

…кедавра - ударило в спину Ремуса. И явилось последним словом Лорда. Драко упал на голову Темному Владыке. Треск шейных позвонков. Дикий женский вопль полетел вверх, посылая проклятие потолку, и дом вздрогнул, отвечая на голос крови Блэков.

И Гарри взмахнул рукой.

Вой.

Боль.

Ужас.

Свет.

Том, уже не Том, а кто-то другой, кого Гарри не может узнать из-за рези в глазах, вертит салфетку - и живые цепи скручивают Упсов.

Гарри не понимает.

Гарри кричит.

Потолочная балка летит вниз.

Авада летит в мертвого Лорда.

Балка – в живого, беспомощного, зовущего «Мама!» Драко.

Ремус успел.

Балка задела только ноги мальчика.

И хребет оборотня.

Ремус уже не слышал, как заходился криком Драко.

Как распахнулись двери, и седобородый старец с детскими глазами остановил разрушение дома.

Как застыл человек в черном, вихрем влетевший в комнату.

Как кто-то сказал:

- Вот и кончилось. Все.

* * *

Первыми вернулись запахи. В нормальном состоянии Ремус держал их под контролем. Это же невыносимо для человека - иметь волчий нюх. Физически больно: тысячи ароматов, благоуханий и миазмов, бьют иглами в мозг, мучают, особенно такие резкие, как здесь. Боль, страх, обреченность и мерзкий запах дезинфекции. Ремус застонал и открыл глаза. Белизна была слишком яркой, больничной. Оборотень зажмурился и принялся соображать. Первое – он жив. Второе – он в госпитале. Третье – он все видит четко, а не как в прошлый раз, но ничего не слышит. «Оглох? Я оглох? А что еще со мной произошло? Я здесь не один, – он втянул ноздрями воздух. - Еще Драко и Гарри, Гарри? Ранен?»

Ремус моргнул, потом еще раз и окончательно разлепил ресницы.

И сразу же увидел лицо Гарри, нависшее над ним. Мальчик говорил что-то бодрое, улыбался счастливо, и тыкал в подбородок Ремуса железную кружку. Оборотень пожирал Гарри глазами и не мог наглядеться. Не мог надышаться пьянящим ароматом счастья, исходившим от сына Джеймса и растворившим без остатка все прочие больничные запахи. Мальчик удивленно посмотрел на Ремуса, вдруг всплеснул руками и засмеялся. Протянул руки и вытащил из ушей Люпина ватные шарики.

- …забыл! Мы иногда орем с Малфоем друг на друга, а Вам нужно отдыхать. Вы к нам насовсем, профессор? Не плачьте - зачем? Все живы, все хорошо! Я так удивился и обрадовался, когда заклинание перестало действовать, и члены Ордена начали подниматься. А Вы уже приходили в себя, но мутный, как зелья Невилла. Ничего не понимали.

- Почему ты здесь? Что с Драко?

- У меня рука была сломана - ерунда. Тут спокойно, никого не пускают, Вы не представляете, что творится в магическом обществе. За стенами госпиталя толпы журналистов, Министерство дает приемы, но профессор Дамблдор... Вы в курсе, что он жив?

- Не знаю.

- Решил, что нас с хорьком нужно изолировать здесь, в Святом Мунго. Я с ним не разговариваю, пока. Все понимаю, но было так больно, так страшно... Да ну, потом расскажу.

- Сам ты хорек! Хуже – крыса! – раздался справа оскорбленный голос. - Я тоже герой, нечего нос задирать!

- Тише, а с тобой что, Драко?

- Ноги. Мне их уже срастили, но ходить не разрешают: говорят, серьезная травма! Не то что у Поттера!

- С ним невозможно разговаривать, такой зазнайка! Ой, вы опять плачете? Не надо!

- Не могу, – говорить было тяжело. Хотелось выплеснуть давящую на грудь тяжесть. Но мальчик смутился одного вида его слез, пожалуй, истерики испугается, а значит, Ремус должен держаться.

- Прекрати Поттер! Сам три дня ревел, а ему говоришь, мол, не плачьте. Профессору Люпину больно!

- Нет, нет! Я счастлив. Три дня? Прошло три дня?

- Что вы! Том, ой нет, Оливандер успел произнести заклинание щита, смягчившее удар, а то бы Вас расплющило! Но, все равно, Ваш позвоночник сложили, как аппликацию. У вас даже трансформация была. Все боялись, что Вы не перенесете. Сколько в Вас зелий влили, сколько мази на Вас наложили. А заклятья? Они читали заклятья впятером, не останавливаясь, все время, пока Вы были зверем.

- Кто?

- Три колдомедика, Дамблдор и Снейп.

- А теперь они не пускают его к Вам. Они с главврачом миссис Макбет разругались вдребезги, обсуждая, что Вам полезно, а что вредно, и как надо лечить оборотней, - вмешался в разговор Драко, - я думал, он ее заавадит. Профессор Дамблдор считал также. Теперь Снейп передает зелья через него.

- Он варит их сам?

- Снейп что-то хочет от Вас профессор Люпин! Его старания подозрительны. Я понимаю, конечно, что его вклад, его план, почти полностью сработавший, и все такое, но я ему не верю! Он убил Фламмеля!

- Кого?

- Поттер, человек больше двух недель пробыл без сознания, а ты тарахтишь, как Грейнджер на уроках! Какие же вы, гриффиндорцы, тупые!

- А что ты делаешь в нашей палате? – Гарри повернулся к невидимому для оборотня Драко. – Тебя же мама раз пять пыталась забрать в подобающее Малфоям место!

- Тебе бы всех в Азкабан запихнуть!

- Мальчики, я устал. Что с Фламмелем?

- В прошлом году умерла его жена. Так жалко, несчастный случай, - Гарри вздохнул, - и Фламмель сказал профессору Дамблдору, что не хочет больше жить. Что в душе у него пусто и одиноко. Но желает своей смертью послужить борьбе с Темным Лордом. Он перестал принимать эликсир.

- Ничего не понимаю.

- Поттер вообще не умеет объяснять! Фламмель принял оборотное зелье и стал профессором Дамблдором. Снейп бросил Аваду, когда Фламмель был уже мертв. Поэтому, он так просил поторопиться. Его время вышло. Вы знаете про магический таймер?

- Да. Когда волшебник хочет умереть, он может применить заклинание, но это темные искусства? Преступление…

- Фламмель имел разрешение. Оно дается волшебникам после пятисотлетия. Это он плыл со мной за Хоркуксом. Он пил из кубка. Он уговаривал этого... хм, Малфоя перейти на нашу сторону.

- И его похоронили вместо профессора Дамблдора. Поэтому портрет директора все время спал. Том, то есть Оливандер, заколдовал его, чтоб не наболтал лишнего другим директорам.

- А Снейп бегает по комиссиям и выбивает себе всяческие награды.

- Неправда! Он снял квартиру около госпиталя, и ночью, пока дурацкий Поттер дрыхнет, летает у окна на метле. Смотрит на Вас.

- Он ненавидит метлы.

- Да, что вы все про Снейпа! Профессор Люпин, Вы живы, завтра к Вам пропустят Тонкс, говорят, она все время плачет... Отдохните. Малфой заболтал Вас.

- Поттер, это ты заболтал!

- Нет, ты!

И Ремус заснул. Крепко и спокойно.



Тонкс пришла в обед. Заплаканная, виноватая и очень грустная.

Смущенный Ремус улыбался и честно пытался радоваться встрече. Мальчики неделикатно торчали в палате; вернее, Драко громко жаловался на боль в ногах, а Гарри счел неразумным выходить из помещения, раз уж противный Малфой все равно никуда не выходит. Даже сел на кровать слизеринца - заткнуть злоязыкого типа, если тот вздумает мешать влюбленным.

Тонкс, похоже, было все равно. Целовать Ремуса она не собиралась, гладила рассеянно покрывало рядом с его неподвижной рукой и говорила, что он – не обуза, что ей стыдно за свои сомнения, что она будет с ним, невзирая на тяжести и лишения их возможного существования,

- …Я верю, Ремус, верю - ты встанешь на ноги. Может быть, Министерство вспомнит твои заслуги и даст тебе какую-нибудь работу. Я приняла решение. Я буду рядом. Кто-то обязан быть рядом с тобой. И, если таков мой жребий, я его выдержу с честью.

- Тонкс, дорогая…

- Ремус, я знаю все, что ты скажешь. Чтобы я не губила свою молодость и следовала своим привычкам и пристрастиям. Нет. Не благодари меня, Ремус, не надо, – девушка не удержалась и расстроено шмыгнула носом. - Это мой долг.

- Ваш, Нимфадора? Долг? Кто Вам сказал такую чушь? – Драко и Гарри вздрогнули и синхронно повернулись в сторону бесшумно открывшейся двери. Снейп появился из небытия, как умел только он, благодаря опыту, полученному в хогвартских коридорах во время охоты на нарушителей дисциплины. – Что он - Ваш? Благородство разыграть решили?

- Снейп, а Вам, полагаю, это качество неприсуще?

- Где *уж* мне? - неприятный оскал не послужил к украшению профессорского лица. - Я подлый Пожиратель Смерти. Способен на самое гадкое коварство. Только мистер Чарльз Уизли, внизу в регистратуре, ждет не меня.

- Что Вы себе позволяете? Эти намеки – оскорбительны.

- Да? Сколько раз Вы стояли под окнами этой палаты? Вы пытались помочь лечению? Это Вы озаботились возможностью увезти его после больницы на отдых? Вы знаете, чем его кормить и как менять постель? Вы уговорили эту старую корову, миссис Макбет, сменить гнев на милость? Вы хоть на что-то способны?

- На что Вы претендуете?

- На то, что Вы не получите Люпина! Я его забираю. Потому, что я не считаю Люпина обузой или долгом. Он - мой, я ясно выражаюсь?

- Кто? Больной Ремус? Ненавистный Вам оборотень?

- Мистер Поттер? Я разве с Вами разговаривал? Приберегите Вашу бойкость для уроков и заткнитесь, в конце концов!

- Но... А профессор Люпин? Вдруг он не согласен?

- Мнение гриффиндорцев интересует только ограниченных болванов, я в их число не вхожу. И я должен разобраться, где, - Снейп первый раз посмотрел на неподвижного оборотня, казалось, без интереса ожидающего, чем закончится аукцион человечности с ним в роли лота, - Люпин научился своим подлым приемам.

- Северус, - Ремус говорил тихо и смотрел не на зельевара, а на застывшую в изумлении Тонкс, - это все, что ты хочешь у меня спросить? Или сказать?

- Не все. Я буду терпеть тебя всю жизнь.

К уху широко открывшего рот от изумления Гарри склонилась белокурая голова, и липкие от шоколада губы невесомо дотронулись до мочки:

- Чертовски правильно в отношении гриффиндорцев, не находишь, Потти?



Эпилог:

«Люциус! Удивлен, что Вас интересует поведение Драко. Отвечаю. На фоне Поттера - пристойно. Лучше бы эти двое находились за океаном, в Англии. Говоря об отдыхе, я ни в коей мере не мог предположить, что поездка с юным Поттером и Вашим Драко может так именоваться. Думать так может только идиот Люпин. И директор (Дамблдор – старый козел! Наконец-то, я открыто пишу эти слова!). В остальном - все в порядке. Люпин здоров. Бегает. Не уверен, что Вам это интересно. Через неделю приедем. Не думаю, что мальчики намного отстанут от программы.

Снейп. Канада, сентябрь, 199…год».



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni