Такой Снейп принадлежит Ролинг

АВТОР: Остролист
БЕТА: Kulyok

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус
РЕЙТИНГ: G
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: humour

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Северус Снейп согласно канону. Авадить автора бессмысленно: он ничуть не преувеличил. Все согласно J.K.R., все претензии к ней.

КОМУ: подарок всем моим “по-читательницам”©, кто принадлежит к сумасшедшей компании снейпоманов. В первую очередь – Пелегрин, с которой мы очень долго обсуждали канонный бред, и Kulyok, которая меня вдохновляет на ещё более прилежное отношение к написанному.


ОТКАЗ: коммерческая выгода ролинговская, бриллиантовая шлифовка бетовская, буквы алфавита общественные. Всё остальное – моё.




Он был истинным Кошмаром Когтеврана, Ужасом Гриффиндора, Ангелом Смерти Пуффендуя и Слизеринским Лапушкой. Ещё бы, можно сколько угодно смеяться над когтевранскими претензиями на компетентность, шпынять отчаянных гриффиндорцев и запугивать наивных пуффендуйцев, но упаси Салазар наехать на кого-нибудь из молодняка серпентария. Как можно? Они ведь почти все – дети Упивающихся Смертью, и обязательно пойдут по этому пути. Не могут не пойти, они ведь слизеринцы, а из Слизерина, как известно последнему Уизли, вышло больше всего тёмных волшебников. Вы будете спорить с озвученным фактом?.. Вот то-то же.

А потому можно – нужно! – спускать младшему Малфою все его выходки, одобрительно ухмыляться беспределу, творимому на поле слизеринской командой по квиддичу, и ждать, что когда-нибудь Тёмный Лорд возродится. Ждать с самого начала, с того момента, как чета Поттеров погибла от рук Понятно-Кого. Ждать, закрывать глаза на все выходки слизеринцев, молчать и снова ждать. Он возродится, и этим всё сказано. Поэтому нельзя настраивать против себя юных Упивающихся. Директор ждет возвращения Тома Риддла, а значит, все, что происходит с Домом Змеи – оправдано.

Лорд исчез, и до его возрождения прошло тринадцать лет. Тринадцать выпусков студентов, из них восемь полных выпусков, студентов из которых Северус Снейп учил с первого их курса по седьмой включительно. И все эти дети учились во время, когда общепринятой считалась версия, что Известно-Кто никогда больше не вернётся. Все эти студенты-слизеринцы учились в мирное время, когда можно было вбить им буквально в подкорку, что жить им можно, не учитывая ни Его, ни его Упивающихся. Нужно было всего лишь только чуть жёстче вести политику внутри Дома. Показать им, что им нужно жить в мире, или хотя бы в нейтралитете с реалиями магического общества. Выросшие же в обстановке вседозволенности выпускники Слизерина были потенциальными кандидатами в Упивающихся Смертью, лишь только Известно-Кто вернёт себе тело.

Не важно, что пророчество оракула было запутанным и неконкретным. Единственное, что имело смысл – вера Дамблдора. С логической и даже магической точки зрения это было бредом и наводило на мысли об одурманенности директора, но даже самый дотошный анализ не нашёл в директорских сладостях ни малейшей примеси галлюциногенов.

Пришлось подчиняться.

* * *

Встреча с ним в полумраке переходов Хогвартса, освещенных только факелами, доводила особо впечатлительных девушек и юношей до полуобморочного состояния. И вы бы испугались, встретившись с этим человеком, ликом больше похожим на упыря, чем на мага, имеющего доступ к последним достижениям магической косметологии, чья зарплата и контракты с Министерством Магии по приготовлению сложнейших снадобий позволили бы купить лучший волшебный салон красоты, не нанеся собственному кошельку ни малейшего ущерба.

Чёрные спутанные грязные сальные волосы, спускающиеся ниже плеч, вызывали ассоциации со старым вороньим гнездом, чей обитатель давно погиб из-за просто катастрофической антисанитарии. Рядом с ним Гермиона Грейнджер выглядела так, словно ежедневно использовала средство для ухода за волосами «Простоблеск», а это показатель.

Кожа была мертвенно-жёлтой, и не только у Ремуса Люпина, поддавшегося настрою обиженных гриффиндорцев третьего курса, вызывала аналогии с вампиром. После того как третьекурсник Невилл Лонгботтом доделал домашнее задание по кровососам, он полтора года приходил на уроки зельеварения с чесноком, рассованным по всем карманам, с серебряным крестиком и осиновым колышком, закреплённом на мантии с внутренней стороны. Но эффект был только лишь психологическим; через некоторое время таскать на себе осину надоело, а запах чеснока, чьи зубки очень часто давились в карманах, отпугивал только лишь девушек, никак не действуя на «вампира». К концу четвёртого курса Джинни любезно объяснила, почему ему было сложно найти пару на минувший Рождественский бал, и чеснок из карманов был удалён. Когда запах из мантии выветрился, что, естественно, почувствовали все, Ужас ухмыльнулся, вызвав у Невилла судорожное желание классифицировать, наконец, Снейпа, и найти способ защиты от этой нечисти.

Увы, Снейп не классифицировался даже по старинным бестиариям, апиариям, магловским книгам о демонах, а также сказкам. Он был уникален, а потому способа борьбы с ним ещё не существовало; теоретически действенная «авада» была чревата Азкабаном.

Кстати об улыбке… Улыбка его у мисс Грейнджер всегда вызывала оторопь и жгучее желание дать профессору зелий визитку своих родителей-стоматологов. На самом деле, даже это не помогло бы, ибо профессор ни за что не собирался пользоваться этим предложением, даже если бы оно поступило. Не зря же мастер зелий вот уже полтора десятка лет витиевато посылал мадам Помфри, стоило ей заикнуться о чарах, изменяющих форму зубов и прикус, о заклинаниях, способных удалить никуда негодные зубы и всего лишь за ночь вырастить новые, здоровые. О зельях, способных отбелить цвет зубной эмали, она уже молчала, ибо намёки на некомпетентность зельевара были чреваты мгновенным снижением качества приготовляемых Снейпом для больничного крыла лекарствах. Неприятно-жёлтые, кривые зубы были омерзительны, и когда профессорские губы в злобной улыбке приподнимались, обнажая их, любой студент был готов принять какое угодно наказание и количество штрафных баллов, чтобы поскорее лишиться общества профессора зельеварения, ибо зрелище это было просто ужасно!. После того как третьекурсники сделали домашнее задание по вампирам, большая часть пожалела, что Снейп не вампир: по крайней мере, хищный наводящий страх вампирский оскал демонстрировал белоснежный частокол зубов и клыки, а не это, наводящее всех маглорождённых на мысль о малобюджетных магловских ужастиках и зомби в отвратительном гриме.

Глаза…. О, эти глаза, вызывающие у впечатлительных студентов мелкую дрожь страха, липкий пот, катящийся по спине… Чёрные глаза южанина, радужка которых была столь же темна, как и сами зрачки… Мертвые глаза, лишь изредка вспыхивающие демоническим блеском (свидетели клялись на «Истории Хогвартса», что видели алое адово пламя)… На самом деле профессор в какой-то момент взял на вооружение манеру Альбуса Дамблдора, но, поскольку глаза были не вызывающие доверие небесно-голубые, а тёмные, эффект был противоположным. Снейпа это устраивало, ибо позволяло без слов добиться от хулиганов примерного поведения, и даже, может быть, критической оценки оного. Последнее, правда, случалось крайне редко.

Увы, к огромному разочарованию Ужаса-Снэйпа, на Поттера это не действовало, ибо тот обладал врождённым иммунитетом к снейпости Снейпа: патентованный взгляд и годами лелеемый прикус Поттеру были как об стенку горох. Провести же с Золотым Гриффиндорцем «разбор его полётов и ошибок», к примеру, после истории с василиском, за чашечкой чаю было невозможно в виду легенды «Кошмара, Ужаса и Ангела Смерти» по отношению ко всем Домам, кроме собственного, а слизеринцем Поттер не был. В данном случае это вызывало некоторое сожаление: можно было бы оторваться по полной на младшем Поттере. И привить ему, пусть даже в зачаточной форме, самосохранение и способность думать мозгами, а не левой пяткой. Мальчику, в конце концов, необходимо было дожить до момента «Великой Битвы». Но об этом факте Северус Снейп часто забывал, уж очень младший Поттер был внешне похож на собственного отца, и с момента поступления в Хогвартс и на Гриффиндор Мальчик, Который Выжил, вызывал в нервном и злобном профессоре желание заавадить. Кого-нибудь.

Однако были в этом всём и хорошие стороны: отныне у декана Слизерина и просто плохого парня Северуса Снейпа появилось новое увлекательное занятие. Называлось оно «Поймай Поттера на нарушении, сними с Гриффиндора уйму баллов, потребуй у директора в очередной раз выгнать Поттерово отродье из Хогвартса, и отыграйся на сыне за отца». Побочным эффектом этого было периодическое спасение Гарри Поттера и поддержание его титула «Мальчика, Который Выжил». Однако в награду за это Северус Снейп получал не известие об отчислении Поттера, не пост профессора ЗоТИ, к которому он продолжал стремиться уже на автомате, для поддержания легенды, а фунт магических сладостей в подарок от Дамблдора. Несмотря на то, что сахара или фруктозы в них было как раз почти на тот же самый фунт, это ничуть не подслащало жизнь профессора зельеварения.

Снэйп, впрочем, мстил, и мстил жестоко. На все праздники Альбусу доставалось что угодно, только не сладкие сладости. Кислотные шипучки, леденцы с лимонной кислотой, создаваемые специально на заказ бобы «Берти Боттс», которые были не «всевкусными», а, естественно, солёными. Как хороший начальник и человек, Альбус Дамблдор был вынужден поблагодарить за подарок, съесть, а потом поблагодарить ещё раз, потому что понравилось. А что делать, это же подарок, причём от всего сердца.

* * *

Любимым занятием мастера зелий, согласно хогвартсовскому студенческому фольклору, было заколдовывание инвентаря лаборатории на неотмываемость. По крайней мере, те студенты, кто хоть раз попал на отработку у профессора Снейпа, в этом были уверены твёрдо. Однако пуффендуйцы молча отрабатывали наказания, считая это неизбежным следствием всеобщей нелюбви к мастеру зелий. Мол, Снейп таким образом мстил студентам за их неуспеваемость, ибо именно их жуткие зелья и оставляли после себя лабораторию в столь ужасном состоянии. Гриффиндорцы брали измором, сочтя, что когда-нибудь чары выветрятся, и тогда можно будет наложить собственные чары дезинфекции. Когтевранцы брали грязь на анализ, пытаясь понять, что это такое. …А слизеринцы, естественно, отработок у профессора зелий не получали.

Согласно профессорскому же фольклору, мечтой профессора зельеварения была минимизация времени, которое очередной профессор ЗоТИ проводил на должности, и, соответственно, постановка директора перед фактом невозможности найти очередного профессора в середине учебного года.

Покойный ныне Квирелл подозревал какое-нибудь зелье в любой пище и в любом питье, и добавлял неимоверное количество чеснока во всю еду, считая чеснок идеальным ликвидатором зловредной магии. Северус Снейп честно добавлял во всю пищу Квирелла зелье. Лекарственное зелье: столько чеснока должно было Квирелла наградить язвой желудка в считанные месяцы, а всю вину-то молва свалит всё на того же мастера зелий!..

На Локонсе штат профессоров глубоко разочаровался, ибо клинически уверенного в собственной неуязвимости идиота не смог бы сглазить даже Мерлин, а применять что-либо более серьёзное и немагловское Снейп не стал, как считали остальные, ввиду невозможности полностью стереть все улики собственной причастности к теоретически возможному несчастному случаю.

На следующий год каждую предполнолунную неделю профессора дружно и поодиночке навещали Ремуса Люпина, преподнося в подарок то безоар, то бокал из единорожьего рога, то «универсальное противоядие». После того, как Ремус положил Дамблдору заявление об уходе «по собственному», вся эта коллекция досталась Северусу Снейпу в качестве этакого бородатого анекдота. Снейп, естественно, принял: он-то и не пытался отравить оборотня, так в чём вопрос?..

Когда профессором ЗоТИ стал параноик Аластор Грюм, коллеги Снейпа вздохнули спокойно и расслабились: отравить Грозного Глаза было невозможно по определению. Выяснив в конце года, что «Грюмом» был на самом деле сбежавший из Азкабана верный Известно-Кому Упивающийся Смертью, они пожалели о том, что Снейп всё же не предпринял ни одной попытки. Или, по крайней мере, ни одной удавшейся попытки. Можно же было бы каким-нибудь вредоносным зельем хоть подушку «Аластора Грюма» опрыскать, чтобы он в клинику святого Мунго попал?.. А уж там-то его бы раскрыли: эффект-то оборотного зелья длится всего лишь час, потом принимать снова надо.

А вот профессор ЗоТИ Долорес Умбридж снискала такую любовь всего профессорского состава, что прятать уже готовые зелья и ингредиенты пришлось теперь не от Гриффиндорского Трио, играющего в сыщиков, не от вечных экспериментаторов близнецов Уизли, а от собственных коллег. К концу первого семестра уже и сам профессор жалел, что ничего с ней не мог сделать: прямой приказ Альбуса! пусть магическое сообщество через собственных детей убедится в некомпетентности Корнелиуса Фаджа!..

* * *

С момента первого знакомства с зельеварением прошло уже более двух десятков лет, вот уже почти три десятка, и за это время Северус Снейп успел получить титул «мастер зелий», стать одним из лучших специалистов на Британских островах. Успел зарекомендовать себя учёным, опубликовать не один десяток исследований и усовершенствований зелий, но по-прежнему учил студентов по устаревшим учебникам своей собственной юности. В конце-концов, о том, что он гениальный зельевар, знают десятка два интеллекта того же порядка коллег-зельеваров на островах и за проливом Ла-Манш, на континенте, а все остальные – что зельевар из Северуса Снейпа никакой, нынешнюю свою работу он не любит, и мечтает заполучить должность профессора по ЗоТИ.

«Северус, мне – нам всем – нужна прежняя твоя легенда».

Учебники по зельеварению, автором которых является «Снейп, С.» никогда не появятся в списке школьной литературы Хогвартса.

* * *

Актёр должен играть свою роль, написанную человеком, который на месте людей видит шахматные фигуры.

Глупо? Да.

Нелепо? Да.

Смешно? Да.

Оправданно? Нет.

Читайте. Наслаждайтесь.

Такой Снейп принадлежит Ролинг.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni